Почувствуй это снова

— Прости, что разбуди... ла, — прерываюсь на полуслове, понимая, что он голый.

В смысле совсем. Причинное место, к счастью, не видать, но часть бедра — вполне.

— Что тебе надо, кайфоломка? — спрашивает, оглядывая меня с ног до головы и кивая своим мыслям. — Своему не даешь, решила и мне ночь испортить? Я не пьяный и не укуренный, не забирай последнюю радость.

— Почему это не даю? — Перебиваю саму себя: — Блин, Захар, я очень сильно устала и у меня тянет живот. Можно я лягу?

Не знаю, что на него действует. Может, взгляд мой, может, уважение к Матвею.

Захар медлит секунду, потом вздыхает и кивком приглашает заходить. Направляется вглубь комнаты.

— Лучше не включай свет, — бросает он. — Твоя постель слева.

Я слушаюсь. Юркаю в темноту. Сказал бы кто пару месяцев назад, что голый Захар будет самым безопасным для меня человеком, — покрутила б у виска! Но это он из–за Матвея, моей заслуги там мало.

— Кто это? Что происходит? — женским голосом возмущается «последняя радость» Захара.

Упс.

— Я в темноте ничего не вижу и никого не осуждаю! — говорю нарочито бодро. На ощупь добираюсь до кровати и шарю, ища свой рюкзак.

Захар бубнит вполголоса, как–то даже нежно:

— Да останься, че ты, а? Она щас уснет. Блин, да она не поймет ни фига... да ладно тебе... Ну как я ее выгоню, это ее комната... Не могу выгнать. Яночка.

— Я Юля! — рявкает девчонка с потока.

Только сейчас узнаю голос. Тезка вылетает из комнаты. Я поспешно одеваюсь: трусы, штаны. Только потом куртку расстегиваю.

— Точно, Юля! — кричит вслед Захар. — Две Юли, хоть желание загадывай!

Но шутка второй Юле смешной не кажется. На прощание она одаривает Захара третьим пальцем, после чего захлопывает дверь, оставляя нас в темноте.

— Юли все одинаковые, — делано вздыхает Захар.

— Быстро ты, — говорю я, хохотнув. Натягиваю футболку, следом свитер. Фух! — За сколько времени ты ее в кровать затащил?

— После оргазма не так больно. Решил сымпровизировать.

— Прости, что прервала. Я... не знала, что ты... эм… с девушкой. Лечишь свою боль. Хороший из тебя получится невролог. И рецепты замечательные.

— Ха–ха–ха, — отзывается он демонстративно невесело.

Становится стыдно за резкость. По сути, Захар ни разу не сделал мне ничего плохого. Да, втягивал Матвея в авантюры, тащил в клубы, но и только.

— Надолго у тебя обычно такие приступы?

— Дня на два–три. По–разному. Где Матвей?

— Внизу. Ты не мог бы проверить, всё ли нормально? Там народ обожрался и угрожал ему.

— Блть. Так и знал, что без провокации не получится.

— Зря вы сюда поехали.

— Так а за кем следом? Должна мне будешь.

Захар идет к двери, отворяет ее. Мгновение мешкает. Потом выдает строго:

— Закройся изнутри. И не выходи сама.

Я так и делаю. Защелкиваюсь на шпингалет, потом забираюсь в кровать и накрываюсь одеялом.