Это лишь игра (СИ)

Он у тебя крепкий парень, поправится…

– Он в коме… в реанимации… – со стоном выдыхает она и снова начинает тихонько подвывать. – Ему голову разбили… Я только оттуда… из больницы… Сказали, состояние тяжелое…

Бабушка обнимает ее, а у самой тоже на глазах слезы.

– Не думай о плохом, Людочка. Он обязательно поправится. Выкарабкается, вот увидишь. Все хорошо будет с Петрушей…

Я тоже подсаживаюсь к ним. Бедный Петька, бедная тетя Люда… Если мне так страшно и больно за него, каково тогда ей!

– В полицию надо заявить, – говорит бабушка, когда тетя Люда чуть успокаивается. – Пусть их поймают, должны же быть свидетели, камеры… Хотя из больницы им и так сразу сообщают... Но это нелюди какие-то… Ни за что ни про что нападают…

Тетя Люда на ее слова лишь молча кивает, а потом вдруг вскидывается и обращается ко мне."

"– Лен, ну почему Петя с вами не поехал на этот Ольхон? Все же ваши поехали. А он ни в какую не захотел и не говорит, почему.

Я пожимаю плечами.

– Я не знаю, я тоже не ездила.

– У него там что, с кем-то отношения испортились? Поругался с кем-то? Раньше он всё куда-то уходил, то с тобой, то к пацанам вашим, говорил. А последнее время вечно дома сидит. И ничего мне не рассказывает… Да и я тоже хороша. Сама ничего не спрашиваю. Сыт, обут и ладно…

– Не знаю, – повторяю тихо.

Я действительно не видела, чтобы Петька с кем-то из наших именно ругался. Ну вот только после той ситуации с Дэном на него весь класс ополчился, как и на меня. Но потом Петька предал меня, когда заманил в кафе, и наши с ним опять стали общаться. Хотя… не так, как раньше, конечно. Совсем не так. Это больше напоминало унизительное ерничанье, а не дружеское общение. И капитаном стал не он, а Шатохин.

Дурак все же Петька. Он так хотел вернуть расположение одноклассников, так рвался стать для них «своим», но, по-моему, все его попытки только еще сильнее ухудшали отношение к нему. Я не злорадствовала, честно. Мне и тогда было его, глупого, жалко. Но сейчас я так за него переживаю, всей душой… Хоть бы он поправился!

55. Лена

– Не могу просто… так жалко… его так ужасно избили… ни за что ни про что… какие-то пьяные гопники… – сбивчиво, в нервном возбуждении рассказываю я Герману про Петьку на следующий день. – Мы сегодня утром ездили в больницу с бабушкой и его матерью. Тетя Люда, его мама, прямо не в себе… Полночи у нас прорыдала, да и сейчас постоянно плачет. А к Петьке нас не пустили. Он там в реанимации. В коме! Представляешь?

Герман слушает меня с каменным лицом. Мы гуляем по набережной, но я не могу ни говорить, ни думать ни о чем другом, кроме этого страшного события. На эмоциях я не сразу замечаю выражение его лица. И так же не сразу обращаю внимание, что Герман уже не держит меня за руку. Затем постепенно умолкаю.