Это безумие, детка

Такая чувствительная, ранимая… Еще не изнасилованная мной…

И если до этого Роэл как-то держалась, то сейчас ее затрясло. Ему нужно было не только ее тело, но и душа – вывернуть наизнанку, проникнуть в самые затаённые уголки, прикоснуться своими бледными скрюченными пальцами к ее сокровенным тайнам – тому, в чем она боится признаться даже сама себе.

– Так кто ты, куколка, и какого черта тебе понадобилось в этом проклятом месте? Я никому не скажу, обещаю.

В последнем предложении – откровенная издевка. Из глаз Роэл медленно катились слезы, оставляя теплые соленые дорожки на щеках.

– Я журналистка, – всхлипнув, почти шепотом призналась она. – Хотела написать о вас статью. Пожалуйста, прекратите все это! Отпустите меня! Я ошиблась, но больше никогда не…

– Куколка, да ты просто не поняла, какое счастье тебе привалило, – оскалился Гаспар, обнажив чудовищные серебряные зубы. – Если я удержусь от того, чтобы попробовать твое чудесное, нежное мясо в ближайшие полчаса, то ты напишешь не статью, а целую книгу. Как назовем? «В постели с упырем»? Или «Забава для психа»? Звучит пошловато, но на самом деле людей втайне привлекает пошлость. И тебя, золотце, тоже.

Сгорбившись, Роэл сидела на своем маленьком стульчике, вцепившись в него, будто он как-то мог помочь ей. Каждое мгновение, покрываясь холодным липким потом, она ждала, что он велит ей переступить черту и набросится, чтобы либо изнасиловать, либо сожрать, и не было хуже этого ожидания. Гаспар словно чувствовал ее состояние и нарочно растягивал мучительные мгновения.

– Журналистка, значит… – протянул он. – Что-то мне подсказывает, что тебя давно никто не трахал, Роэл Харт, если трахал вообще… Ты ведь ласкаешь себя, куколка, я прав?

– Нет! – Роэл вспыхнула, потому что воскликнула это слово слишком громко, почти истерически.

– Ни за что! Он не заставит ее признаться в том, о чем стеснялась рассказывать даже Нику. Однажды, когда разговор вскользь коснулся этой темы, он ясно дал понять, что считает постыдным и ненормальным, когда девушка трогает сама себя. «Пусть уж лучше удовлетворяет своего мужчину, а то привыкнет, и вообще ему от ворот поворот даст!», – со знающим видом заметил тогда Ник.

Не выдержав бесстыжего взгляда Гаспара Леоне, Роэл опустила мокрые ресницы. Сердце ускорило темп, и его неровные бешеные удары барабанной дробью отдавались где-то в животе… внизу живота.

– У тебя дивные ручки, знаешь об этом, куколка? Идеальная форма и такая изящная жестикуляция… Я бы облизал каждый тонкий пальчик, но сейчас вряд ли смогу удержаться, чтобы не откусить, – продолжал Леоне медленно.