Это безумие, детка

Изредка она, конечно, баловала себя, приобретая вкусную жидкость в специализированных донорских магазинах, но не потому, что ей этого хотелось, а, скорее, из желания нарушить запрет, совершить что-то тайное, что нельзя. В ее ситуации это было совсем уж неосмотрительно, но за годы, которые она, благодаря Веве и серебряному ключу жила спокойно, девушка расслабилась и потеряла бдительность. И вот теперь пришла пора платить по счетам.

Кстати, если совсем уж честно, на вкус кровь Роэл совершенно не нравилась, ее любимый яблочный сок куда лучше этой густой гадости, которая застывает на губах противной маслянистой пленкой! Но время следующего сеанса с Гаспаром Леоне неотвратимо приближалось и Роэл овладевала гнетущая безнадежность: чем хуже, тем лучше!

– Ну, Роэл, ну скажи хотя бы на какую тему? Не про Водолея, да? О лечебнице cвятого Трифона? О тамошних порядках? Почему молчишь? Интересно же!

– Не могу, – устало покачала головой девушка, и это было чистейшей правдой.

Она уже жалела, что рассказала Ирене Сильвен о том, как ей удалось подделать документы и проникнуть в лечебницу в качестве стажера. Это было еще до того, как Гаспар Леоне велел ей поцеловать его, а она подчинилась. До того, как он приказал ей приходить к нему и выполнять все, что он пожелает. Эту унизительную правду Роэл не могла, да и, если честно, не хотела обсуждать с Иреной.

– Неужели совсем ничего мне не расскажешь? – круглое лицо Ирены сморщилось от обиды.

– Нет, – Роэл прикоснулась к руке подруги – нужно попытаться объяснить общими фразами. – Это сложно. Я еще сама ничего толком не поняла. Место страшное и там тяжело. Наверное… зря я затеяла все это.

– Не зря! – с горячностью возразила Ирена. – Пусть сейчас сложновато, но зато у тебя получилось проникнуть в ту самую закрытую психушку, о которой в городе ходят легенды! Да ты всей редакции нос утрешь! Представляешь, какой материал напишешь!

На самом деле оказалось, что Роэл не представляла даже отдаленно. Не острый и злободневный материал для «Вечернего Буковеня». Скорее статейка для совсем желтушной газетенки «Стрелы», в которой публикуются откровенные фотографии и дурно пахнущие статьи типа «Три оборотня изнасиловали старушку». Главред «Вечернего Буковеня» брезгливо относилась к подобного рода изданиям, но «Стрелу» вовсе терпеть не могла. Когда, пробегая мимо газетного киоска, Роэл натыкалась взглядом на обнаженные фигуры и отвратные заголовки на первой полосе «Стрелы», всегда ощущала приступ тошноты.

Точно так же тошно ей было сейчас входить в камеру Леоне. Какое унижение ее здесь ждет? Что он уготовал ей? Может, саму смерть?

Потому что Гаспар Леоне был голоден. По-настоящему голоден.