Это безумие, детка

– Метаквалон ей! Двойную дозу!"

"Распластав объятую ужасом и совершенно беззащитную девушку по кушетке, один из санитаров открыл в рубашке специальный карман, а второй наполнил шприц какой-то белой жидкостью.

– Не надо, пожалуйста! – взмолилась Роэл, вся трясясь от накатившей паники. – Феб, не надо мне ничего колоть, я успокоюсь! Я же нормальная, ты же знаешь, Феб! Так получилось! Я не могла ему помешать!

Но Дюпон ничего не ответил – он только деловито кивнул санитару, и Роэл рванулась от боли, когда тонкая игла вонзилась ей в бедро. Чем бы не был этот препарат, вводился он медленно и болезненно. Девушка захлебывалась слезами, пока не упала в темноту.

Ну и хорошо, потому что там не было широкоплечего светловолосого белозубо улыбающегося Феба Дюпона, в темных глазах которого тлели угольки подлинного безумия.

– Я доволен твоей работой, – молвил отвратительный толстяк, восседающий на троне из черного мрамора.

Был он гол: жирные груди с провздетыми в соски золотыми кольцами свешивались на объемистый живот, под которым сразу две девушки пытались оживить своими ртами и руками его огромную, но вялую плоть.

Человек, преклонивший колени у подножья трона, не сдержав улыбки, поклонился господину. Он смотрелся в этой огромной зале, отделанной золотом и черными сапфирами, по меньшей мере, нелепо, так как один единственный из присутствующих был одет. Ткань его черного шерстяного костюма не горела, так как пошит он был здесь, внизу.

Вдруг в брюхе у толстяка раскрылась огромная красная пасть, похожая на акулью, с длинным языком, раздвоенным на конце.

– А ну пошли отсюда, неумелые шмаровозки, вы не можете даже поднять мой хуй! – заорала пасть на девушек, которых тотчас как ветром сдуло. – Мой верный, мой милый слуга, на этот раз у меня к тебе особенное задание. Шараболды эти смерть как надоели, хочу чего-то новенького. Мне нужны сразу две и чтобы они меж собой состояли в близком родстве. Желательно мать и дочь, но можно и родных сестер.

– Будет исполнено, хозяин, – человек низко склонил голову и пошел из залы прочь.

И его шаги по черному полу звучали как стук копыт.

– Роэл, Роэл, тихо-тихо-тихо… Не кричи, милая, все хорошо, ты в безопасности.

Большое окно в полстены закрыто синими жалюзи. Такой приятный глазу цвет! В палате полумрак и тишина, только пищит какой-то аппарат, трубки от которого торчат из ее вен. На ней закрытая белая больничная рубашка в мелкий синий цветочек, а больше ничего, даже трусиков.

В темной фигуре, которая крепко, но осторожно ее обнимает, Роэл не сразу узнает Феба Дюпона, а, узнав, тут же с отвращением отпихивает его от себя.

– Уйди! Уйди от меня, ты, скотина! – кричит девушка.