Эротические страницы из жизни Фролова

Чего он дергается? Витька - член их семьи. Теперь. С сегодняшнего дня. Или даже нет - с того самого дня, как он увидел его чертежи. Или даже раньше - с того вечера у Катьки. А может, и еще раньше, когда они совсем и не знали друг друга, но уже были назначены к воссоединению неизбежным потоком неслучайных случайностей…

Он имеет теперь право на Иринку - его, Виктора, личную собственность. Всегда тогда, когда они ему это разрешат. И она имеет право на него. Они уже так решили про себя. И так и будет…

Он непроизвольно приоткрыл дверь - ну да, кричит его Ирка, стонет, как сумасшедшая, совсем забылась, совсем отдалась ему и своей страсти, искренне и безраздельно - она никогда в жизни не делала фальшивых стонов…

Зазвонил внезапно телефон и Виктор спешно прикрыл дверь. Глотнул холодного еще пару раз и только после этого поднял трубку.

- Привет, сестричка! - услышал он ответ на шумное завершение своего глотка. - Пьешь?

- Извини, Танечка, это не Светлана. Это ее отец, - как бы смущенно пробормотал он, завершив, наконец, глоток.

- Ой! Простите…

- Светланка у бабушки. Это я нечаянно отсигналил зеркальцем.

Она молчала, по-видимому замешкавшись и не зная, про что ей продолжать. И тогда он вдруг спросил:

- Ты… одна дома?"

"- Да, одна. А… что? - тем же вкрадчивым голосом задала она ответный вопрос.

В русском разговорном языке существуют интонации, смысл которых более однозначен, чем смысл любого самого дефинитивно ограниченного термина. Особенно в общении мужчины и женщины.

Слова его вопроса и ее ответа оказались только звуковым фоном тому, в чем они на самом деле друг другу только что высказались… и признались…

- Я… просто спросил… Хотя нет. Понимаешь…

Он замолчал, не находя, про что хочет сказать дальше, и не понимая, зачем он это вообще говорит именно сейчас.

- Понимаю… - вдруг услышал он после долгой паузы очень тихий и жалобный ее голос. - Только… я… так не смогу… прости меня… прости, если сможешь, пожалуйста… не смогу…

И положила трубку.

Влюбленность - это стремление к касанию поверхностей… Он вдруг почувствовал, как она прогладила ладонью опущенную на аппарат трубку - он был уверен, что она сделала только что именно так. И тоже осторожно прогладил свою, продолжающую сигналить короткими гудками.

И вдруг, ни с того ни с сего стал рыться в визитках, хранящихся у них кипой в специальной коробке. Нашел нужную и набрал номер.

- Флора, это я… - совсем тихо сказал в трубку, так же тихо, как прозвучало ее ""Слушаю"".

Она запнулась, видимо, от неожиданности. Но потом вышептала:

- Здравствуй… Витя.

- Как ты?

- Хорошо. Очень хорошо. У меня все очень хорошо. Так хорошо, как раньше никогда не было…

- Я очень рад… Правда. Очень. Передай привет Валентину. Он… удивительный, замечательный муж…

- Я знаю… Передам.

- Я еще позвоню.