Эротические страницы из жизни Фролова

Хотя и щемит под сердцем… но ей то он очень нравится, что-то она от него особенное чувствует, чего не чувствует с ним, мужем… Пусть. Не баклажан же он - Виктор - в самом деле… Человек он. Уже почти что знающий одну из самых загадочных человеческих тайн… Нет, еще не знающий. Но уже непосредственно прикоснувшийся к ней… А познать ее он сможет только с Иринкой - своей женой и самым лучшим другом…

Холодное пиво оказалось исключительно замечательным. Но он вдруг вспомнил о недавнем разговоре с дочерью. Надо бы найти номер телефона этого Архипова - может, он у нее где-нибудь на столе валяется. И позвонить прямо сейчас.

Он осторожно - чуть не на цыпочках - вышел в коридор и направился в комнату дочери. А за закрытой дверью их комнаты не слышалось ни единого звука - будто там никого сейчас и не было…

Никаких бумажек с телефонным номером на столе и других открытых местах он не обнаружил, а лазить в ящики не стал - не только, чтобы не шуметь, а потому, что у них в доме так не принято, даже в отношении детей. Если, конечно, этого не потребует особая необходимость. Сейчас не требовала - этот номер вполне можно узнать и у Елены Андреевны. Позвонить и узнать.

Он уже повернулся было к двери, как вдруг заметил скачущего по стене солнечного зайчика. Подошел к окну и сразу увидел, откуда тот прискакал. Ну да, из того самого окна, где живут Толик-Танечка. Улыбнулся и, подняв зеркальце с подоконника, направил туда встречного. И тут же убрал, спохватившись - вот черт, зачем он это делает? - теперь Светка будет думать, что он без нее в ее комнате шастает…

В коридоре все еще продолжалась абсолютная тишина - ему даже пришла в голову мысль, что все трое исчезли из комнаты, пока он сидел, закрывшись, на кухне. Чуть было не попытался проверить. Но передумал и пошел дальше.

И тут же дико вздрогнул от внезапного громкого звука - до боли близкого и знакомого, протяжного грудного Иркиного стона, того самого, который непроизвольно исходит из нее только в одном случае - когда она, доведенная до крайней степени желания, впускает наконец в себя…

Он рефлекторно рванулся назад, но вовремя спохватился - она вовсе не звала его на помощь, она радовалась…

Руки его дрожали, когда он закрывал за собою кухонную дверь. И ноги тоже.

Вот еще, - ругал он себя, - будто он и в самом деле считал, что там ограничатся легкими касаниями… будто она в первый раз с Витькой… не в первый же, и даже при нем, ее муже было… Неужели он всегда будет так переживать?

Или это потому, что вне его присутствия? Потому, что он не видит и не видел, как все это у них начиналось? Черт знает, что с ним творится. То соглашается на все, то изнывает от ревности…

Бутылка затарахтела горлышком по зубам, но холодная пивная струя слегка притушила горячий камень под диафрагмой. Даже без шипения.