Эрагон. Книги 1-4

— Урубаен… — повторил он и посмотрел на нее. — На­суада… с тех пор прошло уже восемь лет…

«Нет, — думала она. — Этого не может быть». Но тем не ме­нее все, что она видела и ощущала, казалось ей абсолютно реальным. То, как шевелились волосы на голове Муртага, когда их касался ветер; запах полей; то, как льнула нежная ткань платья к ее коже — все это казалось именно таким, каким и должно быть. Но если она действительно там, то почему Муртаг не убедит ее в этом, проникнув в ее мысли, как делал это и прежде? Неужели он забыл? Хотя, конечно, если с тех пор промелькнуло уже восемь лет, он мог и за­быть о том обещании, которое дал ей давным-давно в зале Ясновидящей.

— Я… — начала было Насуада, и тут женский голос окликнул ее:

— Госпожа!"

"Она оглянулась через плечо и увидела пухленькую девушку-служанку, спешившую к ней от дома; белый фартук служанки так и хлопал на ветру.

— Госпожа, прошу прощения за беспокойство, — сказала девушка и сделала книксен, — но дети надеялись, что вы по­смотрите, какое представление они приготовили для гостей.

— Дети… — растерянно прошептала Насуада. И снова посмотрела на Муртага. В его глазах блестели слезы.

— Да-да, — подтвердил он, — дети. У нас их четверо. Все крепкие, здоровые, полные самых лучших намерений.

Насуада вздрогнула, не в силах скрыть охватившие ее чувства. Она ничего не могла с собой поделать. Потом гор­до вскинула подбородок и сказала:

— Покажи мне то, что я позабыла. Покажи мне, почему я это позабыла.

Муртаг улыбнулся ей с каким-то странным чувством, похожим на гордость.

— С огромным удовольствием! — сказал он и поцеловал ее в лоб. Затем взял у нее из рук бокал, отдал оба их бока­ла горничной. А ее, Насуаду, взял за руки, закрыл глаза и склонил голову.

И через мгновение она почувствовала, как чье-то созна­ние проникает в нее и касается ее мыслей; и сразу поняла: это не он! Это и не мог бы быть он.

Разгневанная обманом и утратой той жизни, которая у нее могла бы быть, она вырвала у Муртага свою правую руку, схватила его кинжал и вонзила ему в бок. И громко закричала:

— Жил в Эльхариме человек желтоглазый. Меня он учил, что слухи — это проказа…

Муртаг смотрел на нее с каким-то странно-равнодуш­ным выражением лица, а потом вдруг взял и растаял в воз­духе. И все вокруг нее — эта решетка, увитая вьюнками, сам двор, их сельский дом, эти холмы и виноградники — тоже исчезло, и она обнаружила, что плывет в некой пустоте, где нет ни света, ни звуков. Она попыталась продолжить свой спасительный стишок, но из уст ее не исходило ни звука. Она не могла расслышать даже биение собственного сердца.

А потом окружавшая ее тьма как-то странно исказилась, и она… ,

Споткнувшись, она упала на четвереньки. Острые ка­менные осколки впились в ладони.