Эрагон. Книги 1-4

— Но если я помогу вам, вы должны будете взять меня с собой. Я больше не в силах жить здесь, среди этих ужасов. Я эту жизнь ненавижу. Обе­щайте, что возьмете меня с собой!

Он еще не успел договорить, а Эрагон уже утвердитель­но кивнул. Но когда юноша направился к нему, Эрагон за­рычал и мотнул головой в сторону Арьи. Послушник, хоть и не сразу, но понял его.

— Ох, да, — прошептал он и подошел к эльфийке. Эрагон даже зубами скрипнул, сердясь на его нерасторопность.

А внутри раскачивавшегося яйца послышался резкий скрежет и царапанье.

Эрагон не сводил глаз с их спасителя, который неумело перепиливал цепь на левой руке Арьи, и злился: «Да пили ты в одном и том же месте, болван!» Послушник, похоже, никогда и в руках не держал пилку для металла, и Эрагон не был уверен, что у него хватит сил или терпения, чтобы перепилить хотя бы одно звено проклятой цепи.

Арья безжизненно обвисла на цепях, длинные волосы, упав ей на лицо, полностью его скрывали. Но все то вре­мя, пока послушник трудился над ее цепью, кровь из ее правой, изуродованной, руки продолжала сочиться и ка­пать на землю. Время от времени тело эльфийки сотрясала сильная дрожь.

К великому огорчению Эрагона, маленькая пилка явно не справлялась. Несмотря на все усилия послушника, на толстой цепи появилась лишь крошечная зарубка. «Что за чары защищают эту цепь?» — думал Эрагон. Во всяком случае, этой жалкой пилке и этому неумелому парнишке с ними явно тягаться не под силу.

Послушник начинал сердиться; его, похоже, раздража­ли столь малые результаты его трудов. Он немного передо­хнул, вытер лоб и, нахмурившись, с новой силой принялся пилить. Локти его так и ходили, грудь вздымалась, рукава одеяния яростно хлопали.

«Неужели ты не понимаешь, что ничего не получит­ся? — думал Эрагон. — Попытайся лучше напильником. Или попробуй перепилить оковы у нее на ногах».

Но юноша продолжал пилить цепь.

Раздался резкий треск, и Эрагон увидел на верхушке темного яйца маленькую трещинку, которая быстро уве­личивалась. И вскоре уже целая сеть тонких, как волосок, трещинок тянулась от нее во все стороны.

Теперь начало раскачиваться и второе яйцо. Оттуда тоже стало доноситься ритмичное постукивание, кото­рое, сливаясь со звуками, доносившимися из первого яйца, едва не сводило Эрагона с ума.

Послушник побледнел, уронил пилку и попятился прочь, качая головой.

— Прости… прости. Слишком поздно… — Лицо его ис­казилось, и слезы покатились из глаз. — Простите меня…

Тревога Эрагона стала почти невыносимой, когда юно­ша выхватил из-за пазухи кинжал и тихо сказал, словно об­ращаясь к самому себе:

— Больше я ничего для вас сделать не могу. Больше ничего… — И он, шмыгнув носом, как ребенок, двинулся к Эрагону. — Так будет лучше.