Эрагон. Книги 1-4

Орик был неотразим: борода причесана и завита; на ногах высокие шнурованные башмаки из тонкой, прекрасно выделанной кожи; на каблуках серебряные шпоры. Одет он был в узкие серые штаны и рубашку из алого шелка, переливавшегося в свете ламп, а поверх рубахи он надел кольчужный доспех, каждое кольцо которого было выковано из чистого белого золота. С его плеч ниспадал длинный плащ, подбитый беличьим мехом и расшитый гербами Дургримст Ингеитум. Волунд, знаменитый боевой молот, выкованный еще Корганом, первым королем гномов, был заткнут за широкий, украшенный рубинами ремень. Но и сам Орик, казалось, светился изнутри. Поистине новый король гномов был великолепен в этих парадных одеждах и доспехах; у Эрагона просто дух захватило, когда он его увидел.

За Ориком следовали двенадцать маленьких гномов — шесть мальчиков и шесть девочек; во всяком случае, Эрагон так решил, глядя на их прически. Дети были в красно-коричневых с золотом туниках, и каждый нес в сложенных лодочкой ладонях полированный шар-державу шести дюймов в поперечнике; державы были изготовлены из разных сортов камня.

Когда Орик вошел в центральный зал, свет слегка притушили, и по стенам замелькали странные пятнистые тени. Эрагон удивленно поднял голову и увидел, как сверху, с самого последнего уровня Тронжхайма, сыплются бесчисленные розовые лепестки, подобные легким снежинкам. Лепестки падали на головы и плечи собравшихся, устилали пол и наполняли воздух тонким ароматом.

Трубы и хор умолкли в тот самый миг, когда Орик подошел к черному трону, преклонил перед ним колено и почтительно склонил голову. Шедшие позади двенадцать детей остановились и замерли, точно терракотовые изваяния.

Эрагон коснулся теплого бока Сапфиры, делясь с ней радостным возбуждением, но на ее вопросы о том, что произойдет дальше, он ответить не мог, поскольку Орик не пожелал подробно рассказывать ему о предстоящей церемонии."

"Затем вперед выступил Ганнел, вождь клана Дургримст Куан, и подошел к трону с правой стороны. Этот широкоплечий гном выглядел весьма впечатляюще в роскошных пурпурных одеждах верховного жреца, расшитых по подолу сверкающими рунами. В одной руке Ганнел держал посох, увенчанный остроконечным кристаллом прозрачного горного хрусталя.

Обеими руками подняв посох над головой, Ганнел с громким стуком опустил его на каменный пол и провозгласил:

— Хватум ил скилфц гердуман!

Потом он еще что-то довольно долго говорил на языке гномов, но Эрагон больше не понял ни слова, поскольку переводчика у него сегодня не было. Впрочем, вскоре интонации Ганнела стали иными, и Эрагон догадался: жрец произносит заклинания уже на древнем языке, но ни одно из этих заклинаний не было Эрагону знакомо.