Эрагон. Книги 1-4

Наконец он заткнул себе уши пальцами, уставился в потолок и стал вспоминать про себя истинные имена всех камней и минералов, какие только мог припомнить.

Лишь после этого ему удалось успокоиться, и он с облегчением вздохнул и выпрямился.

«Ну что, полегчало тебе?» — заботливо осведомилась Сапфира и тут же в очередной раз икнула.

Чтобы снова не засмеяться, Эрагон прикусил язык и сказал:

«Мне-то полегчало… Ладно, идем в Тронжхайм. Тебе попить надо, это обычно помогает. Да и поспать тебе бы не помешало».

«А ты не можешь унять икоту заклятьем?»

«Может, и могу. Не знаю. Ни Бром, ни Оромис меня этому не учили».

Сапфира даже крякнула от неудовольствия и снова икнула. Еще сильнее прикусив язык, Эрагон уставился на носки своих сапог.

«Ну, идем?»

Сапфира тут подставила ему согнутую переднюю лапу, и Эрагон моментально взобрался ей на спину и сел в седло, закрепленное у основания шеи.

И они двинулись по туннелю в обратную сторону, чувствуя себя необычайно счастливыми.

40. Восшествие на престол

Голоса барабанов Дервы гулким эхом разнеслись по Фартхен Дуру, созывая гномов на церемонию коронации.

Орик еще прошлой ночью просветил Эрагона на сей счет.

— Обычно, — рассказывал он, — когда Совет Вождей избирает короля или королеву, этот кнурла сразу вступает в свои права, однако коронацию мы проводим самое раннее месяца через три, чтобы все желающие могли принять участие в этой торжественной церемонии, даже если им придется для этого прибыть в Фартхен Дур из самых отдаленных уголков нашего королевства. Коронация нового монарха случается у нашего народа не так уж часто, и по случаю этого события мы, согласно традиции, устраиваем многонедельное празднество — пиры с песнями и плясками, всевозможные игры и состязания в уме, силе и различных умениях, например в кузнечном деле или в резьбе по камню… Правда, сейчас настали тяжелые времена, так что и нормального празднества не устроишь.

Эрагон стоял рядом с Сапфирой возле центрального зала Тронжхайма, прислушиваясь к рокоту огромных барабанов. По обе стороны длинного, в милю протяженностью, коридора толпились сотни гномов, заполняя арочные проемы всех уровней и не сводя с Эрагона и Сапфиры своих темных блестящих глаз.

Шипастый язык Сапфиры, громко шурша, терся о ее чешую — она тщательно вылизывалась после того, как утром позавтракала пятью взрослыми овцами. Приподняв левую переднюю лапу, она потерлась о нее носом. От лапы пахло паленой овечьей шерстью."

"«Не суетись, — сказал ей Эрагон. — На нас все смотрят».

Сапфира тихо заворчала:

«Я и не думаю суетиться. Просто у меня шерсть между зубами застряла. Только теперь я вспомнила, почему никогда овец не любила.