Эмиль. Забудь меня

Знаешь, ты настолько отдалился... Ты стал таким чужим для меня человеком, что я разговаривать с тобой не имею желания. И да, вы же так сильно хотели избавиться от Эмиля. Радуетесь? Наконец добились своего?

— Не я человека убил, Арина, а он. Не я его заставлял накидываться на пьяных...

— Папа! — обрываю его речь и, взяв в руку телефон, подношу его к уху. — Те пьяные идиоты сказали в мой адрес такие слова, какие я в жизни не слышала. А тот Эмиль, которого ты постоянно презираешь, меня защищал! Из-за меня все случилось! Но тебе не понять! Потому что ты, человек, который является моим отцом, никогда меня не защищал! До маминой смерти она меня от всего оберегала. Никому в обиду не давала, хотя я была не маленькой девочкой. А после ее смерти я сама начала стойко на ногах стоять! Потому что поняла, что ты — не тот, на кого можно положиться. Папуль, деньги мне твои не нужны. Лучше бы ты заботился обо мне, как я о тебе заботилась до недавних времён, пока ты не начал настаивать о браке с Салтыковым. Я хотела от тебя любви, понимания... Но в итоге получила все, кроме перечисленного.

— Это в тебе эмоции говорят. Ты зла на меня, вот и несёшь всякую чушь. Доченька, поверь мне, с Глебом ты будешь счастлива и забудешь того кретина. Он тебя не достоин, Арина. Нищий баран и все.

— Папа! — кричу я в трубку, задыхаясь в слезах. Как же мне больно, что мой отец не понимает меня. Не понимает, что я безумно люблю Бестужева и не хочу ничего плохого о нем слышать. — Ещё одно слово и...

— Не отключайся. Подожди, — перебивает меня папа. — Он в тюрьме. Всю ночь показания давал, Арина. Салтыков согласен связаться со своими людьми. Сама знаешь, что у него много связей. Сказал, что поможет, если ты согласишься выйти за него замуж.

Я сажусь на кровать, обхватываю голову руками. Готова выть волком, или лбом об стену биться. Лишь бы эта боль утихла. Лишь бы буря внутри меня прекратилась. Я действительно схожу с ума. Перед глазами темнеет, в висках долбит от напряжения. Черт! Ну черт возьми! Господи... Я впервые почувствовала себя счастливой. Желанной женщиной. Рядом с Эмилем я поняла, что такое ценить и оберегать. Что такое любить и заботиться. До него не было человека в моей жизни, за кого я так переживала и не хотела отпускать ни на минуту. Но и этого человека у меня отнимают. Если даже Бестужев действительно кого-то убил, то сделал он это не специально. Или же... Боже, ну как же все аккуратно, грамотно запланировано. Почему я думаю, что во всем виноват именно Салтыков? Возможно, вместе с моим отцом...

— Я вас ненавижу! И тебя! И Глеба! Всех вас, слышишь?! Нет у меня такого отца, как ты, — рычу я в трубку, сжимая свободную руку в кулак и впиваясь ногтями в ладонь. — Ненавижу.

Вырубив звонок, швыряю телефон в сторону.

— А-а-а! — кричу в пустоту.