Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Огонек гулял по кругу, смазанные тени покашливали, переругивались и сплевывали под ноги.

И что делать? Если на глазах у зевак выберусь из окна, ущербу моей репутации будет немного, но вдруг это свита кронпринца?

Да нет – бред! Сомневаюсь, что сотрудники Пурпурной платы на службе опиумом балуются.

Но тогда кто?

Вопрос.

Ответа на него у меня не было, поэтому я устроился у приоткрытого окна, изредка поглядывая вниз. Какое-то время на улице ничего интересного не происходило, и уже начала понемногу накатывать сонливость, когда полудрему вдруг разметал металлический лязг, будто на землю уронили сумку, набитую чем-то железным и острым.

Почему непременно острым?

А как иначе? Ночь, глухой переулок, опиум…

Интересно, по чью это душу? За кем пожаловали – за мной или за кронпринцем Иоанном?

– Разбирайте! – надсадно просипел смутно знакомый голос. – Чуть спину не сорвал….

Вновь залязгало железо, и все тот же доброхот зашипел:

– Да тише вы, бесы! Всю округу перебудите! И уберите дурь, сначала дело сделайте!

Шум немедленно стих, и какое-то время до меня доносилось лишь надсадное дыхание. Потом человек несколько раз кашлянул, прочищая горло, и произнес:"

"– Карету к воротам не подгоняют, до нее он пойдет пешком. Никаких разговоров, окружаете и режете. Чтоб, даже если вырвался, кровью истек!

И тут уж никаких вопросов не осталось – это за мной.

Попрошайка, сволочь такая, подсуетился!

И ведь все правильно рассчитал: попробуй отбейся от десятка обкуренных нищих – кто-нибудь да достанет!

– Ждите здесь, на улицу не высовывайтесь, – распорядился Юлиус. – И не курите больше!

Вновь послышалось оживленное шушуканье, и, воспользовавшись моментом, я тихонько выбрался на широкий карниз. На миг замер высоко над головами убийц и начал осторожно удаляться от нищих. Цепляясь за лепнину, перебрался за угол и уже там сначала повис на руках, а потом спрыгнул на землю.

Выпрямился, прислушался – тишина. Вот и замечательно.

Убегать не стал, вместо этого схоронился в темном закутке и, когда старина Юлиус двинулся в обратный путь, бесшумно скользнул к нему за спину.

Попрошайка даже ахнуть не успел. Ладонь зажала рот, под левую лопатку легко вошел трехгранный клинок шила. Жесткая судорога перетряхнула старичка, уже бессознательно он дернулся, но сразу обмяк и повис у меня на руках.

Я ухватил безжизненное тело под мышки, дотащил до сточной канавы и скинул в грязь. После спрыгнул в вонючую жижу сам, уволок мертвеца к выложенной кирпичом трубе под дорогой и обнажил изогнутый пахартский клинок.

Уж лучше бы старик Юлиус послушался моего совета и убрался из города.

Но нет так нет. Мне к грязной работе не привыкать…

4

На квартиру вернулся на рассвете.