Эхо проклятого леса

Люди, словно сонные мухи, неспешно передвигались по тротуару, разговаривали в полный голос, читали газеты на скамейках и обсуждали вчерашний футбольный матч. По раскаленному асфальту бегали босоногие дети, они облепляли водяные колонки, криво торчащие из земли там и тут, пинали консервные банки, дразнили котов, спящих на подоконниках. Детей было очень много, невыносимо много. Они были такие здоровые, такие жизнерадостные, беззаботные…

Мимо Розы прошли несколько галдящих во весь голос молодых солдат. Их армейские ремни небрежно болтались и совсем не поддерживали расстегнутую наполовину форму. Вдалеке изредка крякал велосипедный звоночек. Все вокруг двигалось до раздражения медленно и размеренно – все, кроме Розы.

Она шла, не оглядываясь по сторонам, поймав ритм и не сбиваясь с него, уткнувшись взглядом в серый асфальт и не видя ничего, кроме мелькающих носов своих туфель, громко шаркающих каблуком при каждом шаге. Роза так и не смогла вынырнуть из собственных мыслей и лишь с третьего раза услышала, что ее кто-то зовет. Девушка обернулась и увидела знакомую с работы. Подойдя и поздоровавшись, Роза неуклюже извинилась и, рассказав в общих чертах о «положительной динамике» в лечении сына, быстро сменила тему, затараторив что-то о хорошей погоде и новых автобусах, недавно пущенных по городу. В конце разговора Роза заняла у знакомой пару монет на таксофон, пообещав вернуть на днях.

Быстро попрощавшись, Роза дошла до продуктового магазина. Рядом на стене дома висел телефонный аппарат. Опустив монету, девушка сняла трубку и, глубоко вдохнув, начала крутить пальцем диск с цифрами, беззвучно произнося засохшими губами номер телефона, заученный наизусть.

– Алло, добрый день. Будьте добры Елизарову. Нет не Юлю, не знала, что их две. Любовь позовите, пожалуйста. Спасибо, подожду.

Школьный лагерь закрылся десять минут назад. Всех детей, скорее всего, уже забрали домой родители, и младший сын наверняка сидит сейчас в комнате вахтера и чувствует себя брошенным. «Я плохая мать. Плохая мать. Плохая…» – повторяла Роза про себя. Последнее время она часто об этом думала и с каждым разом все больше верила в это.

Роза снова чувствовала себя плохой матерью, она уже привыкла к этому состоянию. Видимо, такова ее судьба, видимо…

– Слушаю, – раздался знакомый голос в трубке.

– Люба, привет, это я, Роза."

"– А, Розочка, привет-привет. Ну как ты? Как Дима? Что с работой? – Голос собеседницы был пересолен заботой и беззлобным любопытством.

– Помнишь, ты говорила про свою родственницу? – Роза пропустила мимо ушей ряд бесполезных вопросов.

– Да, да, конечно, я помню. Ты созрела?

– Думаю, я… – Девушка сделала паузу, еще раз взвешивая свое решение.