Эхо проклятого леса

Она дотронулась до металлической ручки, но на секунду застыла. Как и прежде, перед тем как войти внутрь, она представляла, как увидит там, за дверью, своего здорового мальчика, рисующего что-нибудь за столом или читающего книжки, мастерящего свои любимые авиамодели или тягающего гантели, делающего что угодно, пусть даже разбивающего всю мебель вокруг молотком, не важно, лишь бы не прикованного к этой чертовой постели, как дрейфующий посреди океана плот, не имеющий и малейшего шанса когда-либо добраться до суши.

– Ну как ты, солнышко? – появилась она в дверном проеме.

– Нормаль-но, – в полудреме ответил мальчик. Его красные веки открывали лишь половину глаз. Одеяло свисало с кровати на пол, а простыня скомкалась – последствия тяжелого сна. – Ты не могла бы рассказать, как вчера сыграл «Спартак»?

Это был любимый футбольный клуб парня, за который он болел с отцом, до того как тот ушел к женщине из цеха сборки панелей приборов для грузовиков.

– Я как раз собиралась купить газету, после того как заберу Владика из школьного лагеря. – Роза говорила тихо, практически шепотом, словно громкий голос мог ранить слух.

– Хорошо, а это Данил кричал под окнами? Или мне приснилось?

Она думала, стоит ли говорить ему правду или соврать, чтобы не расстраивать лишний раз.

– Нет, тебе точно приснилось, – все же решила соврать она, но голос дрогнул, и сын, кажется, все понял, но не стал обвинять мать во лжи.

– Хорошо, – сказал он и снова уснул.

Роза поправила постель, проверила, чтобы у сына под рукой была вода, приготовила капельницу на вечер и попросила соседку, чтобы та навестила его через час.

Девушка покинула дом в состоянии, близком к обморочному. Она шла быстро, полностью погруженная в тяжелые размышления, и лишь на автобусной остановке обнаружила, что забыла дома сумку с кошельком.

До школы было всего два километра пути, и Роза решила пройтись и заодно проветрить раскалившийся от душных мыслей мозг. Так не могло больше продолжаться. Доктора говорили, что при неукоснительном следовании всем правилам лечения можно добиться для ее сына от полугода до двух лет. Но Роза начинала задыхаться от одной лишь мысли, что весь этот кошмар может продолжаться так долго. Она была еще совсем молода для подобной взрослой боли. Стойко выносить все эти тяготы казалось чем-то нереальным. Роза отказывалась верить, что нет другого выхода; она хотела быстрого решения, и речь шла не о двух годах страданий для них обоих, а о полном выздоровлении.

Погода была действительно прекрасной. Город утопал в сочной зелени, пах солнцем и пылью дорог, по которым изредка проезжали машины.