Эхо проклятого леса

Он перевел взгляд на экран своего телефона, где высветилось новое сообщение, и, прочитав его про себя, ответил:

– Допросим того, кто знает, как работает этот призыв и куда, по его мнению, попала Саша.

– Но с чего ты взял, что он знает?

Тошка пожал плечами.

– Я это чувствую.

Глава вторая

За пятьдесят лет до

– Тетя Роза! Тетя Роза! – Данил кричал с надрывом, отчего его и без того тоненький детский голосок становился совсем писклявым. Парень жил в соседнем доме через дорогу и прибегал сюда каждое утро, как по расписанию, сразу после того, как съедал тарелку манной каши за завтраком. Сложив рупором руки у рта, он кричал, срывая глотку."

"Из-за стоявшей этим летом сильной жары никто не закрывал окна сутки напролет, и это было ему на руку: не обязательно подниматься наверх по слишком высоким ступенькам, чтобы постучать в дверь, – достаточно просто погромче крикнуть.

– Тетя Роза! Тетя Роза!

Сначала из окна четвертого этажа на улицу вылезла тюлевая занавеска, затем ее убрала в сторону рука, а потом появилась и сама Роза в ситцевом халате в цветочек. Молодая черноволосая, с округлым лицом и большими, как два блюдца, глазами, она облокотилась на подоконник и поприветствовала соседского мальчишку.

– Привет, Данил.

Она не кричала, говорила спокойно, в полтона, так, словно парень был всего в метре, но ее прекрасно было слышно снизу. Разговор всегда был один и тот же: «Дима еще не выздоровел? Можно он выйдет на улицу?» – «Нет еще пока…»

Это «пока»… Оно всегда вонзалось в сердце ржавой иглой. Роза знала, что нет смысла произносить это слово, что оно даст ей очередную напрасную надежду, всплывая в памяти день за днем и мучая чувством вины. Но все равно произносила его каждый раз, через силу, через боль, совершенно невозмутимо и несмотря на то, что душа ее кричала от бессилия.

– Пока что он болеет, не может выйти, – сказала Роза.

– Но ведь на улице такая хорошая погода! – не успокаивался мальчишка. – Моя бабушка всегда говорит, что солнце и вода – лучшие доктора! А мы как раз собираемся с ребятами на озеро! Ну по-жалуй-ста! – жалостливо растягивал он слова.

«Ну зачем, зачем ты разбиваешь мне сердце?!» – хотелось крикнуть в ответ, но Роза этого не делала.

– Прости, Данил, сегодня никак, – отвечала она как обычно и исчезала за кружевным капроновым тюлем.

Парень стоял еще какое-то время с задранной головой, надеясь увидеть лицо друга на балконе, но там лишь слегка покачивались на бельевых веревках простыни и наволочки, высохшие еще три дня назад.

После появления Данила ей всегда нужно было прийти в себя. Роза возвращалась на кухню, ставила чайник, просто так, не собираясь пить чай; затем она начинала мыть посуду, протирать стол и точить и без того острые ножи.

Димка спал.