Жизнь на общем языке

Я таких коробочек тогда отродясь не видала.

– Мама несколько таких контейнеров купила в спецмагазине в Монголии, она в них всегда что-то вкусное передавала Ганбаям, отправляя меня в степь. И здесь они пригодились, – объяснил происхождение чудной коробочки Ладожский.

– Ну вот, а спрашиваешь, почему странный, – рассмеялась весело Клавдия. – Да вот потому, что в степь с контейнером!

– Я бы сказал, скорее просто нестандартный.

– Да ну тебя, – развеселилась Клавдия и передразнила: – «Нестандартный!» Из другого мира, инопланетянином ты был тогда, точно. Когда открыл свою чудесную прозрачную коробочку и я впервые в жизни увидела арбуз без корок, порезанный на ровные квадратики, то испытала просто культурный шок какой-то. А как он пах! Боже мой… До сих пор помню его запах. А какой у него был вкус! А какая это была чистейшая детская радость и непередаваемое удовольствие его есть, и сок тек по рукам… Ты знаешь, – посверкивая воодушевленно глазами, призналась Клавдия, – больше ни разу в жизни, никогда мне не довелось есть такой потрясающе вкусный и такой счастливый арбуз.

– Ну надо же, как это тебе запомнилось, – удивился Матвей, засмотревшись на нее, раскрасневшуюся от тех счастливых, далеких, детских воспоминаний.

– И что ты хотел рассказать-то про арбуз? – вернула его к началу разговора Клавдия.

– А что про него, – продолжил объяснение Матвей. – Учителям гимназии только обеды предоставлялись бесплатно, а все остальное продавалось в буфете, можно было купить, правда, стоило это для педагогов в несколько раз дешевле, чем в обычном магазине, столовой или кафе. Вот мама и покупала кое-что из кулинарии или выпечки, складывала в контейнеры и передавала мне, а я относил домой.

– Бли-и-ин, – даже расстроилась Клава, – а мы слопали ваш арбуз только вдвоем, даже твоей маленькой сестричке не досталось.

– Досталось, этот мама взяла для меня, а для Киры и бабушки с дедом потом купила еще, – уверил ее Матвей.

– Ну тогда ладно, – махнула успокоенно Клавдия и потребовала продолжения: – И как дальше вам жилось? И что про выбор профессии?

– Как жилось? – задумался Ладожский.

Андрей Васильевич вышел из больницы и нашел-таки применение своим знаниям, устроившись преподавать в московский геолого-разведочный техникум. Пусть и на небольшую и совсем нестабильную, частенько задерживаемую зарплату, но хоть что-то, и по профилю основной профессии. Так, постепенно, наладилась их новая жизнь: бабушка с дедом занимались внучкой Кирой, домом и вели все хозяйство, Матвей учился и «подрабатывал» в гимназии, а родители работали.