Жизнь на общем языке

 – Ухмыльнувшись, Матвей с явным уважением похвалил: – Вот что всегда умел отец, так это преподнести важную информацию так, что ты запоминал ее навсегда. Умеет он подбирать правильные ключики к любому человеку, такой природный, врожденный дар психолога.

– Только почему-то стал инженером, – удивилась Клавдия."

"– А когда у тебя в подчинении сотни работяг, никогда не сможешь нормально управлять ими, да чтобы они к тому же слушались и уважали тебя, если не обладаешь даром убеждения и таким вот талантом, – пояснил Ладожский. И продолжил рассказывать: – Ну так вот, он мне и говорит: «Мыслительный процесс, Матвей, штука тонкая и до конца не познанная, его на самотек пускать никак нельзя, разрешая, чтобы он сам себе впустую-дурную молотил всякую ерунду, позволяя никчемным мыслишкам болтаться как в дырявом колодце, наползая друг на друга. Мозг должен работать, обязан трудиться, иначе он хиреет и тупеет, старея раньше времени и теряя способность продуцировать яркие творческие мысли, идеи и образы, делающие человека полноценным и счастливым. А хирея, мозг заставляет и все тело очень быстро стареть и дряхлеть. Хочешь быть всегда здоровым, молодым, крепким и умным, в первую очередь тренируй свой мозг, постоянно его загружая осмысленной работой».

Я спросил, как это загружать, чем? А он объяснил: «Ну, например, идешь ты по улице или едешь в транспорте – и не просто бездумно глазеешь по сторонам, а запоминаешь маршрут, названия улиц, людей, которых встречаешь, всякие интересные детали, а параллельно с этим решаешь в уме задачки по школьным предметам, или разгадываешь головоломку какую-нибудь, или проигрываешь шахматную партию. Это называется: размышлять, мыслить, заниматься творческим процессом». И так мне его слова запали, что я принялся учиться думать-размышлять, как он мне сказал, и доставал отца, требуя научить, помочь, подсказать, как ловчее этот мыслительный процесс наладить. А скоро это стало получаться само собой, практически на автомате. Но я уверен, если бы не определенный склад характера и набор привычек-навыков, вряд ли бы я этому научился.

– Получается, что семена учения попали на благодатную почву, – оценила его объяснение Клавдия.

– В общем и целом да, попали, – согласился Матвей.

– В принципе я как раз об этом и говорила, о твоей привычке постоянно быть погруженным в мыслительный процесс, делавшей тебя странноватым пареньком. Что у нас там по счету? – спросила она и сама же ответила: – Кажется, в-третьих. Ну вот в этих самых третьих ты предложил мне угоститься арбузом. Не какой-то шнягой из ларька и дешевскими снеками, а арбузом. А уж когда ты достал из своего чудесного стильного рюкзака пластмассовую коробочку с крышкой, это меня вообще чуть в ступор не ввергло.