Яма (СИ)

Все — не то. Все. Весь мир в тебе заключен.

Молчала, не находя нужных слов. Только дышала часто и шумно, пожизненно вбирая в себя его признания и его неприкрытые эмоции.

Градский тоже замолчал, набирая в легкие воздух. А Ника, наконец, решилась поднять взгляд и заглянуть в бушующую внутри его темных глаз бурю.

Скрещение взглядов послужило сигналом, будто гонг прозвучал, одновременно расцепили пальцы. Руки Сергея обхватили лицо Доминики, а ее — сплелись на его затылке, скользнули по коротким волосам.

Соприкоснувшись лицами, кожа к коже, способны были только дышать, чтобы выдерживать этот губительный для них обоих контакт.

— Не хочу, чтобы ты с кем-то другим ходила. Не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, тебя трогал, — придавил быстрым шепотом.

И Ника, наконец, решилась выразить то, что и ее долгое время беспокоило.

— В таком случае я хочу, чтобы ты тоже был только моим. Только со мной.

***В ту ночь Доминике не удавалось уснуть. Она беспрерывно думала о том, что сказал ей Градский. Прокручивала каждое слово, повторяла интонацию, воспроизводила его горящий взгляд. Думала о Сергее и не понимала, как ей вести себя с ним дальше.

Сердце работало с нагрузкой, мышцы сковывало болезненным напряжением, тело периодически бил озноб, мысли сбивались и путались, словно она переплывала широкую реку и никак не могла достигнуть берега.

В углу Алины зажегся светильник. Негромко вздохнув, девушка поднялась и прошагала к кровати младшей сестры.

— Эй, — тихонько приветствовала она Нику, пригладив разбросанные по подушке волосы. — Ну, что с тобой? Всю ночь вертишься. Живот болит?

— Нет, — со вздохом отозвалась, принимая сидячее положение. — После той таблетки боль прошла почти сразу же.

— Тебя что-то беспокоит?

Ника закусила губу и едва различимо кивнула.

— Градский? Переживаешь из-за него?

Снова кивок вместо ответа.

— Разве вы не помирились, когда он днем приходил?

— Ну да, помирились. Просто… Я не знаю, Аля… Если я расскажу, обещай, что не станешь напирать со своими советами?

— Обещаю, — мгновенно согласилась старшая сестра, ободряюще сжимая Никину ладонь.

— Он озвучил такие вещи… Помнишь же, из-за чего мы поссорились? — уточнила скорее для себя, так как никак не получалось сформировать мысль.

Алина кивнула. Естественно, она все знала до малейших подробностей. От нее трудно было что-то укрыть.

— Он приревновал тебя к Черниченко.

— Вот ты сразу выводы такие делаешь? — удивилась Ника. — Откуда? Он не сказал тогда, что ревнует. Я подумала, что он просто ему не нравится. Да и привык Градский к тому, что я всегда только с ним. А сам? С этой кривозубой Сысоевой! Знаешь же, как я расстроилась.

— Да она специально все в радужных красках представила, чтобы тебя задеть.