Яма (СИ)

— Или ты ему отказываешь. Или я ломаю ему ноги.

На лице девушки отразился шок. Челюсть отвисла и мелко задрожала.

— Сережа, ты сдурел, что ли???

— Я тебя предупредил.

Опасаясь ненароком ей навредить, приказал себе уходить. Вылетел из раздевалки, громыхнув напоследок дверью так, что стены завибрировали.

Понимал, что нужно было действовать мягче. Уговорить Кузю иными словами. Запудрить ей мозги, чтобы она сама сделала выбор в его пользу. Но, бл*дь… Трудно звучать, как принц, если в душе ты обыкновенный засранец.

Глава 15

Без тебя, родная, я-не я.

Ты — моя магия, ты — аномалия.

Послушалась. Не пошла с Черниченко в кино.

Вместо него выбрала какого-то левого чувака из параллели: прилизанного ботаника в очках с толстыми стеклами, трижды в неделю носившего за собой кофр со скрипкой. На такого даже Граду с его разболтанной нервной системой стыдно было набрасываться.

Только кипящий котел эмоций за его грудной клеткой не позволял отпустить ситуацию.

Разорванный сердечный ритм. Затруднительная вентиляция легких. Маниакальные, бредовые, абсолютно антагонистические одна к другой мысли.

— Руся, оставь нас ненадолго, — войдя в комнату, бросил вместо приветствия старшей сестре, даже не взглянув в ее сторону.

Все внимание Градского рефлекторно ушло в уже привычном направлении.

Доминика быстро поднялась с кровати, суетливо откладывая в сторону книгу. Расправив толстовку, напряженно застыла перед письменным столом, словно всерьез опасалась того, что он ка нее набросится.

— Серег… — замялась Руслана.

Но это не Алина. С ней, к счастью, проще договориться.

— Пожалуйста.

Одно слово, пропитанное фальшивой мольбой и совершенно лишним, свойственным Сереге нажимом, вкупе с соответствующим взглядом — все, что потребовалось.

Если опасения Ники относительно него и были реальными, упрямство и гордость не позволили ей задержать сестру.

Руслана вышла.

Дверь тихо захлопнулась. Они остались одни.

— Почему ты так поступаешь, Кузя? — тихо спросил Градский.

Он ее действительно не понимал. Чувствовал, что истинные эмоции и поведение Доминики противоречили друг другу, как день и ночь.

— Как, Сережа? Что ты имеешь в виду? — едва слышно уточнила она.

— Я просил тебя не ходить с другими в кино. Я просил тебя, Ника, — голос, вопреки намерению оставаться спокойным, рубанул пространство суровыми и грубыми нотками.

— Нет, ты не просил, Сережа. Ты поставил мне ультиматум. Ты угрожал Роме.

Кивнул. Сердито, едва сдерживая свои эмоции, вдохнул через нос. На долгие секунды задержал дыхание. Медленно выдохнул через рот.

— А ты спросила меня, почему? Почему я не хочу, чтобы ты с ним куда-либо шла? Спросила? Нет, ты два дня меня показательно наказывала! Сбрасывала звонки и не отвечала на сообщения.