Яма (СИ)

Расстроен ли он, или же ей так только кажется?

Когда смотрела в глаза Граду, терялась, забывая слова, которыми раньше отлично умела пользоваться. Сердце лихорадочно гуляло по грудной клетке. Все тело гудело от его шальной пляски.

— Мама вылила бы тебе на голову суп, а папа спустил бы с лестницы, — пыталась пошутить.

Крепче сжала пальцы Сергея, ощущая, как его в ответ тоже сжимаются.

Больно.

Только эти побочные ощущения — сущий пустяк. Прилив эмоций требовал максимального контакта. Не переломать бы сдуру друг другу кости.

Страшно.

Но и это не останавливало.

— Почему ты не пришла? Испугалась? — спросил совсем тихо.

У Ники по телу дрожь пробежала, как случалось всякий раз, когда Градский понижал голос до шепота. В такие моменты казалось, что он не просто развлекается в ее компании. Чувствовала, будто действительно что-то для него значит.

— Пф-ф-ф, — отреагировала по привычке бойко, хоть голос и оставался хриплым. — Как придумаешь, Сережа… Никого я не боюсь. Просто спать мне хотелось больше, чем присутствовать на твоем дурацком празднике в толпе пьяных интеллигентов и балаболов.

Завелась. Сказала эмоциональнее, чем собиралась.

Градский наградил ее самоуверенной улыбкой. Помолчал, разглядывая и, тем самым, заставляя дрожать и рдеть от волнения.

— А я решил, побоялась того, что поцелую тебя.

Нику резко бросило в жар. Кожа огнем полыхнула. Сергей это, конечно, заметил и заулыбался еще шире.

— Проваливай, Градский, — буркнула, выдергивая руку. — Я спать хочу.

Отвернулась. Сжала перед собой кулаки. Пытаясь выровнять дыхание, уставилась невидящим взглядом в стену.

— Тогда подвинься. Я с тобой спать буду.

Молча показала ему через плечо средний палец.

— Доминика, — пробасил Сергей сердито. Полное имя — это уже предупреждение, но Нику подобными знаками не проймешь. В напряженные моменты умела фокусироваться только на своих чувствах. — Я просил, чтобы ты перестала так делать.

— Мне твои просьбы, знаешь ли…

Голос оборвался на высокой ноте, когда Градский небрежно пихнул ее к стене и улегся сзади. Пружины кровати зазвучали, как расстроенный музыкальный инструмент, и провисли на середине едва ли не до самого пола."

"— Одеяло не тронь, — только и успела выдохнуть, когда тяжелая ладонь по-хозяйски легла на ее бедро. — Я голая.

От его наглости испытала настоящее потрясение, но, услышав позади себя задушенный выдох, едва сдержала нервный смех. Старшие Кузнецовы не проявили синхронного благородства, их смешки разбавили повисшую в комнате тишину.

Серега решительно поднял одеяло и, обнаружив на Нике темно-синюю пижаму, вздохнул с явным облегчением.

— Зачем так шутить, колючка?

— Ой, Сережа, спи уже.