Прекрасный яд

Когда она содрогается от оргазма, я отпускаю ее грудь, запускаю руку в штаны и освобождаю член. Мои пальцы трахают ее киску, а левая рука дрочит мой набухший член.

Вверх и вниз, грубыми, неистовыми движениями.

Предэякулят блестит на головке, а вены вздуваются от желания.

Дело не в моем удовольствии. Это наказание за то, что я потерял контроль и захотел ее.

Снова.

— Скажи мое имя, — напрягаюсь я, сжимая член.

— Кейн… — она смотрит вниз, туда, где я двигаю собственной рукой, ее губы приоткрываются, и она с трудом глотает. — Пожалуйста, трахни меня.

— Господи. Блять, — я вытаскиваю пальцы из нее, задираю джерси и расстегиваю лифчик.

Я стону, когда моя сперма украшает ее сиськи, покрывая твердые соски и стекая к пупку.

Она все время смотрит на меня, с открытым ртом, с покрасневшим лицом.

Я собираю белую жидкость с ее живота и подношу покрытые спермой пальцы к ее рту.

— Вылижи.

Далия вставляет мои пальцы в рот и сосет их, нежно облизывая влажным языком.

При этом она смотрит на меня своими блестящими желтыми глазами.

Вскоре ее веки опускаются, и она засыпает с тихим вздохом.

С моими пальцами в ее рту и моим чертовым разумом в ее руках.

Каждый раз, когда я прикасаюсь к ней, я теряю всякое чувство реальности и себя.

На мгновение, всего на мгновение, я забываю, кто я, для чего я существую и к чему стремлюсь."

"В этот момент существует только она.

И я не уверен, можно ли это сейчас исправить.

И хочу ли я этого.

Глава 16

Далия

Утро наступает со странным чувством покоя.

И головной болью.

И болью в горле.

Я несколько раз моргаю, и передо мной появляется гладкий потолок с нарисованными на нем цветами вишни. Потрясающие трехмерные детали настолько хорошо прорисованы, что я чувствую себя как в сказке.

Постепенно проясняется остальная часть комнаты, и я сажусь на огромной кровати, прижимая черную простыню к груди.

Первое, что бросается в глаза, — это холод.

Не ледяной, пронизывающий до костей, а такой, что проникает в воздух и обволакивает меня даже под простыней. Он повсюду — на стенах, полу и во всем пространстве вокруг меня.

Пространстве Кейна.

Пахнет им. Дымом костра и кожей.

Комната огромная, но в ней душно. Кроме потолка с изображением цветущей вишни, все остальное лишено тепла. Темно-серые стены поглощают весь свет.

Чистые линии, минимализм, все идеально расставлено. Никаких личных вещей, фотографий, только несколько хоккейных трофеев напротив меня.

Ничто не говорит о том, что здесь кто-то живет или дышит. Это скорее тщательно сконструированная иллюзия контроля.

Я перевела взгляд на стол в углу. Строгий. Пустой. Прямо как его хозяин. Никакого беспорядка, никаких следов жизни. Он чист, как будто все в этой комнате свидетельствует о том, как он организовал свой мир — в идеальном порядке.