Прекрасный яд

Единственное, что выделяется, — это окно от пола до потолка, выходящее на город, который, кажется, простирается за горизонт. Утренний свет проникает внутрь, но он приглушенный, тусклый, как будто даже солнце не может согреть это пространство. Снаружи город гудит жизнью, но внутри все пугающе тихо.

Я ворочаюсь под простынями, тело болит, а ум пытается сложить воедино, как я здесь оказалась.

Воспоминания просачиваются, как старый зернистый фильм.

Наркотики. Похищение. Люди в масках.

А потом…

Кейн.

— О боже, — я прикрываю рот ладонью, глаза расширяются.

Пожалуйста, скажите мне, что я не умоляла Кейна прикоснуться ко мне.

Черт возьми.

И он не сделал этого.

Он только потрогал меня пальцами и кончил на меня, но не трахнул.

Почему, черт возьми, я разочарована?

Хочу, чтобы земля провалилась под ногами и избавила меня от этого позора.

Мой взгляд падает на сменную одежду у изножья кровати, и я предполагаю, что это разрешение мне воспользоваться его душем.

После нескольких секунд внутренних укоров я вхожу в элегантную ванную комнату.

Я снимаю майку и нижнее белье, а затем замираю, увидев его высохшую сперму на своем животе. Он действительно любит оставлять на мне свои следы, как животное.

Я должна разозлиться или что-то в этом роде, но меня больше злит то, как я себя повела.

В элегантной душевой кабине так много кнопок, что мне требуется несколько минут, чтобы в них разобраться.

Закончив, я вытираю волосы полотенцем и надеваю его толстовку с капюшоном и спортивные штаны с надписью «Гадюки». Мне приходится несколько раз подвернуть пояс и покрепче затянуть шнурок, чтобы штаны не сползли.

Насыщенный запах еды щекочет мои ноздри, когда я выхожу из спальни и иду по коридору, украшенному картинами в стиле импрессионистов, и наконец дохожу до гостиной, которую я смутно помню с прошлой ночи.

Это место огромное.

И пугающе дорогое.

Я двигаюсь осторожно, боясь коснуться или, что еще хуже, опрокинуть и разбить что-нибудь. Уверена, я не смогла бы заплатить за это, даже если бы продала себя на черном рынке.

Мои босые ноги замирают в дверном проеме кухни, когда я вижу Кейна, и это как удар в живот.

Он стоит у плиты спиной ко мне, на его широком мускулистом теле только пара серых спортивных штанов, которые низко сидят на бедрах.

Утренний свет проникает через окно, озаряя острые линии его тела и подчеркивая мускулы.

Но это не то, что заставляет меня затаить дыхание.

Это татуировки и шрамы.

Когда он поворачивается в сторону, я вижу змею, обвивающую его левое плечо, черную и детализированную, чешуя которой блестит на свету. Ее голова находится у его ключицы, пасть открыта, как будто готовясь к нападению.

Я не могу отвести от него взгляда.

Мои глаза впиваются в каждую деталь татуировки.