Я тебя поймаю

Только стоит согласиться, и уже завтра окажешься где-нибудь на Карибах. Оттуда точно не удерешь! Чувствую, как от теплой воды саднят руки и ноги.

Вот это я расстаралась! Задумалась, блин!

Вываливаюсь из душевой кабины и внимательно смотрю на себя в зеркало.

— Вот так кроликов и разводят, Таисия Викторовна, — слышу я папин голос.

Ну что поделать, если я такая дура?!

— Только сражаться! — говорю своему отражению. Пока не знаю, как, но без боя я точно не дамся.

Накинув халат, выхожу из спальни и тотчас натыкаюсь на прямую спину Лилии. Крестная стоит у окна и задумчиво разглядывает виднеющуюся из-за деревьев верхушку Эйфелевой башни.

— Таечка, — поворачивается ко мне Лили. — Нужно успокоиться и все решить миром. Завтра ты сама проснешься и поймешь, что Сева — не твой человек. Просто и я, и Арман сталкивались с такими людьми. Мы хотим тебя уберечь, доченька…

Вглядываюсь в красивое холеное лицо крестной и внезапно вижу перед собой совершенно чужого человека, не способного прислушаться и понять.

— Я вам не дочь, Лилия Михайловна, — бросаю с вызовом. — И никогда ею не была. А мой отец совершенно не против Севы. Он благословил наш брак! А вас и дедушку я не просила лезть в мою жизнь! Она вас не касается! Понятно?

Перехожу на крик, сжимаю руки в кулаки. Ни разу не леди! Зато крестная, выпрямив и без того безупречную спину, глядит на меня печально и бесстрастно.

— Вполне, — кивает невозмутимо и, развернувшись, стремительно выходит из комнаты. Ни слова попрека или осуждения. Никаких эмоций.

«Холодная стерва, — думаю я, упав на кровать. Реву, сжавшись от отчаяния. Стараниями Лили и деда мы разлучены с Севой навсегда! Связи нет. Да и в дом его теперь никто не пустит! Прав Севочка! Абсолютно прав! Безумная Хуана! Разрушила наше счастье! Гадина!"

"— Ты чего так кричала? — спрашивает Шарлен, входя ко мне в комнату. За ней, как ни в чем не бывало, тихонечко входят другие Ленки. Мадлен плюхается в кресло, а Элен садится за туалетный столик. С любопытством оглядывает все мои украшения, висящие на фарфоровой руке. А затем вытягивает из вазочки два резных камушка. «Печеньки».

Я не знаю, откуда они взялись. Нашла как-то в вещах Алисии и забрала себе. А потом заметила, когда долго их держишь в руках, то происходит что-то хорошее…

— Это память о моей маме, — бросаю коротко. Если Ленка узнает о волшебстве, обязательно выдурит или стащит.

— Где-то я видела похожие, — хмыкает она, осторожно укладывая камешки в вазу из Мейсенского фарфора.

— Так что за вопли? — снова задает вопрос Шарлен, растянувшись рядом со мной на кровати.

— Поругалась с Лилией, — признаюсь я, чувствуя острую необходимость поделиться своим горем. — Меня специально вывезли из Москвы по приказу деда.