Я тебя поймаю

 — Я ему сейчас по голове настучу! Кто ему позволил разлучать нас с Севой?!

— Мишель действовал по моему приказу, — без всяких эмоций заявляет Арман де Анвиль. Невозмутимый и властный.

Папа рассказывал мне, как Арман хотел его подставить и забрать меня к себе. Но совершенно случайно влюбился в мою крестную.

— Садись, Таисия, — кивает он на кресло. — Давай поговорим, как взрослые люди. Если к Арсению я претензий не имею, то его младший брат не выдерживает никакой критики. Абсолютно. Он — подлец и ходок. И хоть старший брат его великодушно простил, как твой избранник, Всеволод даже не рассматривается. Он стар для тебя, а тебе еще рано замуж.

— Я люблю его, — упрямо мотаю головой. — Пожалуйста, отпустите меня к нему! Или дайте позвонить… Он же волнуется! Я просто пропала среди бела дня. Нельзя же так с человеком! Я прошу вас! Мама… дедушка! Вы же тоже когда-то были молодыми и тоже любили! Так почему же мне отказываете в этом? Тем более, что папа разрешил!

— Что тебе разрешил отец? — холодно роняет Арман. Смотрит на меня бесстрастно.

— Пойми, Таечка, — бормочет Лилия, — мы хотим тебе самого лучшего будущего. Хорошего мужа.

— Я уже выбрала! — кричу запальчиво. — Почему решаете за меня? Кто вам дал право?

— Формально я — твой опекун, — вздыхает Лилия. — И тебе уже исполнилось восемнадцать лет. Но я всегда считала тебя своей дочкой, Таечка…

— Ну поймите же вы меня! — кричу в отчаянии. — Отпустите, пожалуйста! Я все равно сбегу!

— Ну, это мы еще посмотрим, — мотает головой дед. — Сейчас ступай к себе. Ты сильно меня расстроила, Таис.

— Хорошо! — говорю с вызовом. Поднимаюсь с кресла и будто на деревянных ногах берду к себе. Бесполезно! Меня из дома никто не выпустит… Каждый вход охраняется. А после моей выходки дед точно приставит ко мне конвоира. Остается только…

— Я объявляю голодовку! — заявляю высокопарно. Да еще ногой топаю. Буду только пить воду!

— Попробуй, — отмахивается от меня Арман. — Ты просто не представляешь, как это тяжело.

— А если это не поможет, и воду перестану пить. Умру через неделю.

— Тая, я прошу тебя, — смотрит на меня крестная, но дед перебивает ее.

— Ступай к себе, дурочка! Надеюсь, к утру успокоишься, — флегматично фыркает дед. Его приказы никогда не подвергаются сомнению. У этого человека абсолютная власть в семье. Все прогнутся под волю Армана де Анвиля. Он так привык и не потерпит непослушания. Может лишить ежегодных выплат из трастового фонда, или сам фонд отдать кому-нибудь другому из родственников. Власть деда простирается на всех и на каждого…

— Но только не на меня, — упрямо заявляю я самой себе. Бреду в душ, где с ожесточением тру себя мочалкой. Все пытаюсь сообразить, как поступить дальше. Сдаваться нельзя! Это я знаю точно. Играть с дедом в поддавки опасно.