Я тебя поймаю

Мад, Шер, Эл и Тай — прекрасная компания!

В кармане снова пиликает сотовый и мы, вчетвером, подскакиваем на кровати.

Отец! Ой, мамочки! Отец! Слава тебе, Господи!

— Да, папа, — радостно блею в трубку. — Как ты там?

Говорю, а у самой из глаз текут слезы. Пытаюсь не всхлипывать.

— Сейчас включу на громкую связь. Мы тут все ждем о тебе вестей!

— Кто это мы? = хрипло и слабо осведомляется отец. — Ты вообще где, Таисия?

— В Париже, пап! Сегодня прилетела. Мы тут все вместе. Твои дочки!

— Ленки? — сипло смеется отец и слегка закашливается. — Вы опять у нас в спальне валяетесь?

— Папа! — начинают в разнобой вопить сестры.

— Цыц, куры, — тихо прекращает гвалт отец и снова обращается ко мне. — Ты с Севой вернулась или сама?

— Меня крестная с Мишелем забрали, пап. А Сева пропал, — всхлипываю я. Ловлю на себе заинтересованные взгляды сестер и тут же слышу отцовскую отповедь.

— Прекрати реветь, дочка. Если твое, то никуда не денется. А если денется, так и не твое.

«Чудесная философия, — думаю я, вместе с сестрами убирая из комнаты следы нашего пребывания. Бреду к себе и, плюхнувшись на кровать, утыкаюсь носом в подушку. Нужно принять душ и переодеться. Но нет сил даже встать. Может и я заболеваю? Закрываю глаза, с ужасом осознавая простой и непреложный факт. Сегодня и ближайшие дни мне предстоит спать одной. А я так привыкла засыпать в объятиях Гаранина. Чувствовать его тепло. Тереться ягодицами о его бедра. Ощущать его руки на своем теле. И любить… любить! Одного его! Всю жизнь!

Снова смотрю на экран. Глухо! Может Сева звонил, а я пропустила? Пролистываю сообщения и звонки. Ни одного пропущенного! И только сейчас понимаю, что такого просто не может быть. Ладно, мы с Мишелем поспешно уехали! Но Гаранин, вернувшись в ресторан, обязательно б позвонил. Пусть даже из вежливости. А если его сбила машина или застрелили на улице, как Мишкиного отца, то тогда бы Маша Гаранина не называла брата дураком. А сообщила бы дурную весть.

Трясущимися руками ищу скрепку в ящике тумбочки. Судорожно шарю рукою по фанерному дну. И выудив дейвас, прилагающийся к айфону, вставляю в маленькое еле заметное отверстие. Вытягиваю слот из айфона. Изумленно гляжу на симку, покоящуюся внутри. Это точно не моя! Та, которую купил Сева и лично вставил в аппарат, была желто-черной. А эта красная с белым яйцом. Другой оператор, блин! Мишель, больше некому! И только в ресторане я оставляла айфон на столе, а сама выходила в туалет. А значит, все было подстроено! Почему я ушла, не дождавшись Севу? Почему дала себя увезти? Как коза на веревочке, блин!"

"Чувствую, как меня сейчас разорвет от ярости. Бегу вниз, в апартаменты деда, и, влетев в белую гостиную крестной, натыкаюсь на удивленную маму и абсолютно спокойного Армена.

— Где Мишель? — ору, не сдерживаясь.