Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

Вторые остаются, но остаются лишь затем, что искренне верят будто ты, мать-одиночка, отчаянно жаждешь внимания, и стоит им, таким замечательным, умным и мужественным, появиться с цветком и мороженкой наперевес, как ты, тут же, наплевав на здравый смысл, прыгнешь к нему в койку. Егор относился ко вторым, причем факт, что мороженку я люблю не меньше, чем цветущую растительность, он так и не усвоил, что уже настораживало. Ну, а третьи. Третьим стал инопланетный капитан. Один - ноль. Не в пользу земной сильной половины. Днем с огнем, что называется.

Кагараши встретил нас встревоженным шипением. Сишати расположился за своим пультом, вновь став сдержанным, холодным и внимательным. Пашка брякнулся в свое кресло, поерзал, отлепил Машку от шеи и пересадил для удобства на колени. Я встала рядом, не отрывая взгляда от профиля мужа. Странное слово, непривычное, пока... Сишати почувствовал мое внимание и повернулся. Уголки его губ дернулись, обозначив еле заметную ласковую улыбку, от которой сердце предательски забилось быстрее.

- Мудрые.

В этот момент все три экрана свернулись черными глазками и, моргнув, отобразили внимательные, суровые лица пожилых мужчин. Пашка тут же принялся пересчитывать их вслух.

- Тринадцать! - счастливо закончил мой цветик. Сишати, меж тем, вел разговор со старцем, что задал на станции вопрос о моем сиросэкайском имени. Я, наконец-то, узнала этого мужчину. Именно его я видела на портрете с нашим врачом.

- Шинтока, - прошептала себе под нос, вспомнив слова Кагараши. Пока мужчины общались, остальные двенадцать человек безапелляционно рассматривали нашу четверку, то бишь, меня, сынку, Машу и Дольфа, примостившего теплолюбивую попу у кресел. В глазах каждого читалось любопытство, тревога, непонимание.

В голосе капитана меж тем стали проскальзывать стальные нотки. Напряжение Сишати странным образом передавалось и мне, я постепенно незаметно для себя сжимала в пальцах спинку кресла все сильнее. Наконец, общение закончилось, экраны свернулись темными пятнами и вновь демонстрировали старые изображения космоса и инопланетного языка. Я облегченно выдохнула и расслабилась. Сзади на плечи легли теплые ладони, от этого странно приятного теплого прикосновения я резко обернулась, ласковые карие глаза смотрели на меня с тревогой. Я открыла рот, собираясь в очередной раз предложить развод, потом подумала о сыне и поспешно закрыла. Не место и не время сейчас возвращаться к этой теме. Будет гораздо лучше, если я прежде все хорошенько обдумаю и взвешу. Капитан легко улыбнулся и кивнул мне, мол, понял, о чем думаю, подлец. Я взглянула на него из-под ресниц, в очередной раз задаваясь вопросом что именно чувствую к этому мужчине кроме физического влечения. Впрочем, какая разница.