Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

Пожала плечами, завела двигатель и тронулась с места. Заправиться бы.

Оказалось, что наш замечательный капитан высадился намного ближе к дому, чем я могла себе предположить - до города рукой подать. Не долго думая, я направилась прямиком к родительскому дому, припарковалась у ворот и с криком ""Пашка, за мной!"" выскочила на улицу и понеслась к звонку. Сколько нас не было! Не дай Бог, что случилось. Калитка распахнулась после первого звонка. Ржавенькую услышали, опознали и так. Нас с Пашей сжали две пары любящих рук. Мама всхлипнула, стискивая кактусенка и меня одновременно.

- Ай, бабуль! - хрюкнул недовольный столь явным проявлением нежности к своей персоне цветик.

- Мамочка, не плачь, - прошептала я. - С нами все хорошо. Я тебе все сейчас расскажу.

Не помогло. Еще несколько минут она боролась со слезами. Папа, подняв внука на руки, хмуро взглянул мне за спину. Я повернулась. В полуметре от нас стояла притихшая четверка. Три богатыря и Маша. Я погладила маму по спине, осторожно выбралась из ее объятий, взяла за руку Сишати и подтянула поближе.

- Мам, пап, это мой муж, - повисла тишина...

Я сидела в кресле и с тревогой наблюдала за мамой, проглотившей четвертую таблетку валерьянки на фоне творящегося в ее гостиной безобразия. Папа с дивана не отрывал хмурого пристального взора от новоиспеченного зятя. Пашка, то и дело подпрыгивая, в лицах и интонациях вещал бабушке с дедушкой о своих космических приключениях. Дольф, как в первый день, ужасающе скрежеча когтями по линолеуму, нарезал круги по залу. Сишати стоял позади меня, порой одергивая цветика от ненужных подробностей (к слову, момент с моим похищением он аккуратно описал сам). Кагараши осматривался, бегал по дому, зачем-то залазил в шкафы и под мебель. Маша мирно свисала с потолка вниз головой и что-то щебетала на инопланетном, периодически ввинчивая в свой замысловатый монолог короткие восклицания ""клуто"", ""екалный папай"" и ""Овечкин - палан"".

Наконец, мама решительно поставила пузырек с лекарством на полочку, закрыла шкаф, повернулась к капитану.

- В-первых, кто-нибудь мне скажет, что это за фигня? - она махнула кистью в сторону лопочущей нарашеки.

- Это не фигня, - надулся цветик. - Это Маша. Она кошка, только не земная.

- Кош-ш-шка, - прошипело животное новое слово и поставило свои любопытные глаза-блюдца на маму.

- Второй вопрос, - теперь моя родительница повернулась к Сишати. - Молодой человек, вы любите мою дочь?

Я испуганно задрала голову на капитана. Карие глаза излучали абсолютное спокойствие.

- Да.

- А вы точно знаете, что означает это слово?

- Да, - все так же твердо, терпеливо произнес мужчина. Я вздохнула. По мне, так этот сиросэкай о любви знает больше, чем многие земляне.

- И вы утверждаете, что любите моего внука, - прищурилась мама.

- Да.