Я научу тебя любить

Не устраивай проблемы ни себе, ни мне. Договорились?

И снова Корнею бы просто кивнуть, но он не делает этого.

Встает, идет к двери, чувствуя все то же брожение желвак по скулам. Дергает ручку резче, чем хотелось бы, выходит в приемную…

И даже смотреть особо не надо, чтобы понимать — Олеся… Если он не ошибается, зовут девочку так… Затаилась. Делает вид, что трудится в поте лица, а по факту…

Устроить маленькую подставу на двоих с Вадимом смелости хватило, а посмотреть после этого ему в глаза — нет.

Но ему не сложно… Он подойдет. Она ведь хотела внимания…

Корней делал шаги в сторону стойки, видя, что девушка вздрагивает от каждого… И сглатывает… И боится…

Прямо, как зайка. Только эта — подлая.

Высоцкий положил на стойку локоть, смотрел несколько секунд на постепенно пунцовеющее лицо, ждал, когда перестанет делать вид, что смысл ее жизни — это экран компьютера… Дождался.

Олеся посмотрела на него, сглотнула, попыталась улыбнуться, но быстро скисла…

Потому что он смотрел так, как заслужила.

— Передай дружку своему, что я его предупреждал. Он работу нашел уже, не знаешь? Потеряет. А ты… Не лезь. Ни ко мне. Ни к Ланцовой. Близость этого кабинета не делает тебя всесильной. Понимаешь?

Спросил, ответа не ждал. Оттолкнулся, вышел из приемной. И снова коридор… И снова напряженные руки, спина, сжатые челюсти… И максимально херовое настроение. Именно то, чего ему так не хватало…

Глава 8

Домой Корней попал ближе к одиннадцати. Злой, как… До невозможности. На себя. На то, во что ткнул носом Самарский, и на что сам так долго закрывал глаза. На череду совершенно не свойственных ему тупостей, которые совершил за последнее время.

И каждая — связана с Ланцовыми. Особенно с младшей.

Он все это время обвинял в нелогичности поведения их, а получалось… Что и сам вел себя, как придурок. Вел и продолжает вести.

На ровном ли месте опасения Самарского? Нет.

На ровном ли месте обвинения? Тоже нет.

Правильно ли он сказал, что лучше всего было бы остановиться, не переходя в слишком личное? Конечно, правильно.

Потому что сейчас возможный уровень обиды — один. А дальше… Никто не знает, что дальше. И как-то утром его зайка может проснуться мстительной сукой. Так бывает. С женщинами. Обиженными мужчиной женщинами. А в том, что он может обидеть — сомнений ноль.

Ведь то, что сейчас не верится, — это просто пелена ее сраных чудес, которую он сам позволил набросить на себя. Но в этом мире бывает все. И исключать нельзя. Как бы ни хотелось.

И минимизировать риски тоже надо. Не лезть на рожон. Не самому стремиться усугубить. А минимизировать. Обрубить. Отпустить. Расставить все точки. Пока не поздно. Пока еще можно…

Корней зашел в квартиру, отфиксировал, что Ани нет в общих комнатах. Посчитал это хорошим знаком.