Я научу тебя любить

Пожалуйста…

Корней говорил… Подбирал слова, пытался сгладить интонацию, хотя и получалось так себе… Но злился еще сильнее, потому что… Она слишком нежная даже для такого.

Снова улыбается… Кивает. Снимает рубашки с колен. Встает…

Смотрит несколько секунд своими ядовитыми глазами… Любящими и раненными. Делает шаг к двери, еще один…

Берется за ручку, тянет вниз… Открывает даже… И лучше всего сейчас на нее не смотреть. Корней знал это. Но посмотрел и…

Его шаги были куда более размашистыми. И силы в руках тоже больше. Поэтому захлопнуть дверь с грохотом — не составило труда.

Аня так и осталась в комнате — стоять лицом к двери, с силой сжимая ее ручку. Немного сгорбилась, опустила взгляд, пыталась успокоиться.

— Почему ты плачешь? Почему. Ты. Блять. Плачешь? — вздрагивала от каждого слова стоявшего за ее спиной Корней.

Слишком близко стоявшего, наверное. Державшего кулак на дереве двери чуть выше ее головы.

Она не ответила. Корней же… Нашел в себе силы на последнюю попытку. Вразумить ее. Уберечь от себя же. Объяснить что ли…

— У меня был очень сложный день. Пожалуйста, Аня… Так будет лучше. Я соберусь. Успокоюсь. Мы поговорим. Хорошо?

Как самому Корнею казалось, получилось обратиться довольно мягко. И ему очень хотелось… Искренне… От всей души… Чтобы сработало.

Чтобы зайка… Понимающая… Покладистая… Мудрая… Восприняла. Кивнула. Снова улыбнулась, глянула уже без слез… И оставила.

Да только…

— Ты не понял просто… Я… К тебе пришла…

Она сделала не так. Прошептала, как всегда, сбивчиво. Глядя на дверную ручку. Лица Корней не видел толком — слишком низко опустила. А вот уши покраснели… Но он действительно не понял. Поэтому:

— Что? — переспросил, на сей раз не очень справляясь с тоном. Снова получилось раздраженно. Она снова вздрогнула, будто удар получив. И из-за этого стало еще хуже — гадко и зло.

— Я к тебе пришла… Я… Думала, что сегодня… Пока ты не уехал… Что мы…

Она привычно путано говорила, он — привычно туго воспринимал. Когда осознал… Шумно выдохнул. Вжался лбом в тот самый кулак, который чуть раньше впечатал в дверь. Закрыл глаза…

И снова челюсти сжаты до предела, боль бьет пульсацией во лбу… И злость накрывает по новой. На себя, конечно же. Она-то тут при чем?

— Ты под горячую руку лезешь, Ань. Зачем? Хуже дня просто не может быть. Поверь. Я сейчас не смогу… Ни нежным быть. Ни остановиться. Понимаешь? Я не кокетничаю. Я, блять, просто не смогу.

Корней произнес, повернув голову, открыв глаза. Видел, как она морщится на ругательствах. Он ведь впервые при ней позволял себе грубость. И чувствовал себя мудаком даже из-за этого.

— А я больше… Я не решусь, наверное. Мне сейчас больно очень. Ты не виноват. Просто…

— Сука.