Я без тебя не могу

Сейчас, когда казалось, что всё самое страшное позади, моё уязвлённое самолюбие и раненое сердце страдали куда сильнее, чем рана от огнестрела в грудной клетке – от нее хотя бы можно было найти обезболивающее. Тогда, в номере отеля, я уже не сомневалась, что от моей любви больше ничего не осталось, а сейчас, глядя на него, сидящего у моей постели, поняла, насколько глубоко я заблуждалась. Меня это злило, задевало и раздражало, и я вопреки голосу рассудка чувствовала всепоглощающую любовь к нему, которая продолжала разъедать меня, но рядом с ней призраком витала боль, причиненная его словами. Сколько еще раз он будет вытирать об меня ноги, пока не сравняет с землей?

– Можешь даже не мечтать об этом, этого никогда не будет, – отвечает Самгин на мою просьбу отпустить меня, тут же меняясь в лице, словно он не ожидал ничего подобного. К нему возвращаются прежнее упрямство и уверенность, пряча за ними уязвимость, которую на доли секунд мне удалось разглядеть.

У меня едва оставались силы держать веки открытыми, поэтому, с минуту пробуравив его гневным взглядом, я вновь уснула, чувствуя напоследок мягкий поцелуй на щеке. В ту ночь мне снилось, как дерзкий парень в кожаной косухе везет меня из московской больницы домой, укладывает в кровать под благодарные причитания бабушки и так же целует в щеку, как этот великовозрастный остолоп.

Силы потихоньку возвращались, хотя Клим продолжал находиться в моей палате и ухаживать за мной, едва ли не кормя меня с ложечки. Он окружил меня собой со всех сторон, замотал, словно в пуховое одеяло, больше похожее на смирительную рубашку, чтобы я не могла никуда деться от него. Чем больше проходило времени, тем сильнее мне хотелось биться лбом о мягкие стены, которые он возвел вокруг меня. Его нисколько не заботило, что я не хочу его видеть рядом с собой, он вбил себе в голову, что своим всепоглощающим вниманием сможет получить мое прощение, а на самом деле я только сильнее злилась."

"Я игнорировала его присутствие, своим молчанием напоминая начало нашего знакомства. Но Самгина было не остановить, встав на привычные рельсы, его поезд мчался на всех парах, поэтому его мало волновало, что я не обращаю на него внимание, он продолжал денно и нощно находиться в моей палате, недовольно покидая, когда проходил осмотр или меня навещали друзья. Он вывозил меня на больничном кресле подышать свежим воздухом, посмотреть на первый выпавший снег, рассказывал истории из своего детства, совсем не веселые, хотя он улыбался, а мне хотелось плакать. Но он лишал меня права выбора, а свое решение я ему уже озвучила.