Я без тебя не могу

Я лишилась ВИП-палаты, добродушных медсестер, и самое главное – постоянного общества Клима, которое вызывало у меня наркотическую зависимость, болезненную ломку и отторжение одновременно. Эта амбивалентность проявлялась любовью, когда мы были наедине, и ненавистью, пока я лежала в постели и пялилась в потолок, вспоминая его колкие фразы. Когда Максим сообщил, что какой-то из бывших людей Анатолия Борисовича, оказывается, уже давно работает на Клима и подтвердил нашу с Максом версию, мне стало до того противно, что я просто начала задыхаться, испытывая приступ похожий на паническую атаку. Легко ему любить меня, когда я хорошая, правильная! А может, это и не любовь вовсе, а муки совести, которые им движут?

Но все же, несмотря на все мои размышления, мне тысячи раз хотелось набрать его номер телефона и подышать в трубку, как полоумная поклонница, чтобы вновь услышать его голос. Понятия не имею, где я нашла силы пережить этот период времени, пока мы оба находились в Москве.

Чтобы ищейки Самгина меня не вычислили, перед сменой больницы я никому не рассказывала, куда меня положат, поэтому до конца лечения меня никто не навещал. Но всё же Катя прислала мне на новую электронную почту, которую я оставила для экстренных сообщений, письмо от одного из американских гимнастических клубов. Из него следовало, что меня приглашают на работу в качестве консультанта тренера, с предоставлением жилья и медицинской страховки. Первый контракт сроком на три месяца.

– Кать, я десять лет не занималась гимнастикой, какой из меня консультант? У меня даже нет специального образования, – лепетала я отмазки, хотя это предложение мигом поселило надежду в моей душе, на шанс вновь прикоснуться к любимому виду спорта."

"– У тебя есть три месяца, Комар, чтобы понять, получится или нет. Ты ничего не потеряешь.

Клуб, в который меня пригласили, находился в Техасе, достаточно далеко от сестры, но зато принадлежал иммигранту из бывшего СССР, а это значит, что моя адаптация не будет слишком болезненной. Оказалось, что Катя написала ему письмо, рассказав мою историю, сложившуюся после Олимпийских игр, а в частности, почему я больше не принимала участия в соревнованиях и была вынуждена бросить спортивную гимнастику.

Приглашение я приняла и вместе с Ладой, которая приехала забрать меня из больницы, мы почти сразу направились в Америку, зализывать мои раны. Я не знаю, почему, но Клим, несмотря на то, что я не соблюдала особой осторожности, прекратил всякие попытки встретиться со мной.