Извращённая любовь

- Джулс отстранилась и улыбнулась. - Ты меня знаешь. Я никогда не скажу, что что-то в порядке, если на самом деле меня это не устраивает.

Я тихонько рассмеялась и поставила пустую кружку на тумбочку.

- Правда. - Я сжала ее руку. - Я в порядке. Иди спи, бегай трусцой или сделай себе карамельный мокко или что-нибудь еще.

- Я, бег трусцой? Я так не думаю. Мы с кардио давно расстались. К тому же, ты знаешь, что я не могу работать с кофеваркой. Вот почему я спускаю всю свою зарплату в "Утреннем жарком". - Она осмотрела меня, крошечная складка прочертила ее гладкий лоб. - Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Я прямо по коридору, и я не ухожу на работу до семи.

- Люблю тебя, детка. - Джулс обняла меня в последний раз, прежде чем уйти, и закрыла за собой дверь с тихим щелчком.

Я опустилась обратно в кровать и натянула одеяло до подбородка, пытаясь снова заснуть, хотя знала, что это бесполезное занятие. Но даже несмотря на то, что я лежала под одеялом в хорошо изолированной комнате в середине лета, холод оставался — призрак, предупреждающий меня о том, что прошлое никогда не остается в прошлом, а будущее никогда не разворачивается так, как мы хотим.

Я налил себе чашку кофе, прислонился к стойке и сделал неторопливый глоток, прежде чем ответить.

- Я не совсем понимаю, почему ты звонишь мне, Эндрю. Я главный операционный директор. Тебе следует поговорить с Иваном.

- Это чушь собачья, - прошипел Эндрю. - Ты дергаешь за ниточки за кулисами, и все это знают.

- Тогда все ошибаются, и это уже не в первый раз. - Я проверил свои часы Patek Philippe. Ограниченная серия, герметичные и водонепроницаемые, часы из нержавеющей стали обошлись мне в двадцать тысяч. Я купил их после того, как продал свою программу финансового моделирования за восьмизначную сумму, через месяц после своего четырнадцатого дня рождения. - Ах, уже почти время для моей ночной медитации. - Я не медитировал, и мы оба это знали. - Я желаю тебе всего наилучшего. Я уверен, что у тебя будет процветающая вторая карьера в качестве уличного музыканта. Ты ведь занимался в школе в оркестре, не так ли?

- Алекс, пожалуйста. - Голос Эндрю стал умоляющим. - У меня есть семья. Дети. Моя старшая дочь скоро начнет учиться в колледже. Что бы ты ни имел против меня, не втягивай их в это или моих сотрудников.

- Но я ничего не имею против тебя, Эндрю, - сказала я в разговоре, делая еще один глоток кофе. Большинство людей не пили эспрессо так поздно, боясь не уснуть, но у меня такой проблемы не было. Я никогда не мог заснуть. - Это бизнес. Ничего личного.

Меня удивляло, что люди до сих пор не поняли этого. Личным просьбам нет места в мире бизнеса. Это было "съешь или тебя съедят", и я, например, не стремился стать добычей.