Извращённая любовь

- то, как работает твой разум, меня пугает.

- Нет, - повторила я. - Этого не произойдет. Это выглядит как-то... подло.

Стелла постучала своими золотыми  ногтями по столу.

- Какие эмоции вы имели в виду?

- Что? - Она бросила виноватый взгляд в мою сторону. - Мне любопытно.

- Навскидку? Мы уже видели его в гневе, так что счастье, печаль, страх, отвращение… - Злая улыбка промелькнула на лице Джулс. - Ревность.

- Пожалуйста. Он никогда не будет ревновать меня.

Он был руководителем-мультимиллионером с IQ на уровне гения; я была студенткой колледжа, которая работала на двух работах и ела хлопья на ужин.

- Ты думаешь, ему нравится Ава?

- Нет. - Я устала произносить это слово. - Он лучший друг моего брата, а я не в его вкусе. Он мне так и сказал.

- Пшшш. -  Джулс отмахнулась от моего протеста, как от комара. - Мужчины не знают, чего они хотят. Кроме того, разве ты не хочешь отомстить ему за то, что он сделал с Оуэном?

- Я не хочу, - твердо сказала я. - И я не соглашусь с этой безумной идеей.

Сорок пять минут спустя мы решили, что первая фаза операции "Эмоция" начнется через три дня.

Я ненавидела себя за то, что уступила.

Джулс всегда убеждала меня делать что-то вопреки моим инстинктам, как в тот раз, когда мы ехали четыре часа в Бруклин, чтобы посмотреть выступление какой-то группы, потому что она считала, что солист был сексуальным, и в итоге мы застряли посреди шоссе, когда наша арендованная машина сломалась. Или тот случай, когда она убедила меня написать любовное стихотворение симпатичному парню из моего класса английской литературы, только для того, чтобы его девушка, о существовании которой я даже не подозревала, нашла его и выследила меня в общежитии.

Джулс была самым убедительным человеком, которого я когда-либо встречала. Хорошее качество для начинающего адвоката, но не очень для невинного друга, то есть меня, который хотел держаться подальше от неприятностей.

Той ночью я забралась в кровать и закрыла глаза, пытаясь разобраться в своих бегающих мыслях. Операция "Эмоция" должна была стать веселым, беззаботным экспериментом, но она заставила меня нервничать, и не только потому, что она оказалась на грани подлости. Все в Алексе заставляло меня нервничать.

Я содрогалась, думая о том, как он будет мстить, если узнает, что мы задумали, и мысли о том, что меня сожгут заживо, поглощали меня, пока я не провалилась в легкий, некрепкий сон.

Я резко выпрямился, мое сердце забилось миллионами предупреждающих барабанов, в то время как мои приглушенные крики проникали в стены. Покрывало обвилось вокруг моих ног, и я сбросила его с себя, по коже поползли мурашки от ощущения того, что я запуталась в ловушке, не имея возможности освободиться.

Светящиеся красные цифры моего будильника сообщили мне, что сейчас четыре сорок четыре утра.