Изменить нельзя простить (СИ)

Как же хотелось стянуть мокрую тряпку и сжать в ладонях полушария. Посмотреть, как кожа покрывается мурашками от прикосновений, и чтобы Ева постоянно стонала. Вот как недавно. Немного хрипло, словно задыхаясь, совсем чуть-чуть с примесью блаженства в голосе, от которого гласные растягивались.

Я прижал к себе миниатюрную рыжую. Совсем прижал, чтобы ощутить на себе ее тело.

Бес, походу это проблема.

Почти сорок лет, а веду себя как пубертатный сопляк, который впервые титьки бабские увидел.

Это провал.

Это проигрыш.

Ева, Ева… Какого ж черта ты такая…

— Выйди, — тонкие пальцы впились мне в плечи, говоря об обратном. — Мне надо снять сарафан.

— Я сниму, — гулко и хрипло, словно не понимая, что несу, сказал я и сжал мокрую ткань на талии. Ева дёрнулась. Уперлась ладонями мне в грудь. Я боялся опустить глаза, боялся вообще посмотреть, как влажные от воды волосы цвета огня облепили высокую грудь, тонкую шею, изящные выпирающие ключицы, по которым хотелось скользнуть зубами.

— Нет, — как ни странно, твёрдо выдала Ева и толкнула меня. Я сам отшагнул, но не разжал рук. Прижался спиной к стене, продолжая держать тонкую талию в ладонях. — Ты меня пугаешь…

Я сам себя пугаю, Ева!

Я взрослый нормальный мужик, у которого хорошая личная жизнь, но ты внесла такой переполох в неё, что я как истинный рыцарь уже несколько недель жду хотя бы гребаного платочка из рук прекрасной дамы. И даже не смотрю в другую сторону. Потому что переклинило на тебе!

— Я знаю, — с трудом выдавил я, глуша в голове внутренний голос. — Поэтому ты повернёшься ко мне спиной, я расстегну пуговицы, сброшу платье вниз, а ты будешь стоять под душем, и я не дотронусь до тебя и пальцем. Главное, не отходи…

— Хитрый какой, — медленно выдала Ева и попыталась нервными пальцами собрать мокрые волосы и перекинуть их на плечо. Не выходило. Я помог. Едва касаясь, стянул огненный шёлк в хвост и дотронулся до нескольких пуговиц между лопатками. От моих пальцев разбегались мурашки, и я не выдержал, прижал пальцы к выпуклым позвонкам на шее, провёл вниз, запоминая наощупь эту кожу, словно всю поцелованную солнцем, с маленькими незаметными крапинками морковного или охры.

— Ты мне нравишься…

— Я знаю… — тихо шепнула Ева и расправила спину, опёрлась мне на грудь. Я потянул бретели сарафана вниз, старательно отводя глаза, но один черт умудрялся заметить аккуратные маленькие ареалы сосков розоватого цвета.