Изменить нельзя простить (СИ)

В мозгу сразу всплыла картинка, как я облизываю грудь Евы, пока она старательно скачет у меня на члене, и как от каждого толчка, от особо сильного прикосновения, от поцелуев с языком, вишенки сосков все сильнее и сильнее твердеют, и тогда их можно перекатывать как жемчужины…

— Поторопись, пожалуйста…

Я тебя просто умоляю, Ева, поторопись, иначе наш первый раз произойдёт прямо здесь и сейчас. Я готов кончить прямо в трусы, потому что сил нет терпеть эту растянутую во времени пытку. Словно палач никак не мог определиться, и поэтому по надрезу, по кусочку, отрубал голову… Хотя я давно ее потерял.

Запах ванили и розы врезался в память. Ева дотронулась губкой до груди, оставляя пенный след на ней, и я не выдержал. Мои ладони легли невесомо, и я приподнял тяжёлую круглую грудь в ладонях.

Боже…

Мне кажется, я готов кончить прямо сейчас.

Пальцы сжали мягкие сочные полушария. Перебрались к соскам…

Нет, нет, нет…"

"Идеальные, твёрдые вишенки. Просто умопомрачительно. Настолько сильно хотелось развернуть к себе Еву и облизать. От губ до губ…

— Ты обещал… — сдавлено напомнила Ева и уперлась рукой в стену, весьма сильно прогнувшись в пояснице. Просто толкнулась задницей к члену.

— Торопись, — дыхания не хватало, а когда пена снова оказалась на груди, у меня сорвало тормоза. Я скользил ладонями по груди Евы и различал едва слышимые всхлипы. Когда она оттолкнулась от стены рукой, и ее лопатки врезались мне в грудь, я потерял ориентиры реальности. Просто ладонь слетела с груди и прорисовала дорожку по мягкому животу ниже. Скользнул пальцами между ног Евы и ощутил мелкую дрожь во всем ее теле.

Она хотела.

Даже сквозь воду я понял, что между ног у неё все текло. Смазки были много, и я с каким-то кайфом убрал пальцы от набухших возбуждением губ, замечая нити влаги.

Член дёргался непрерывно, требуя выпустить его. Да хоть просто потереться о пахнувшее сексом женское тело.

Но я ж обещал…

И нарушил своё обещание под рваное дыхание Евы. Из-за ее сведённых пальцев на моем запястье.

Она не сопротивлялась. Но и не помогала. Сжатые бедра. Но пальцы быстро, нагло нашли горошину клитора и скользнули по нему. Ева простонала особенно громко, так, что шум воды потерялся. А рука ее просто кандалами сцепилась на моем запястье.

Влажная, горячая, сочащаяся сексом, желанием, возбуждением Ева была нереальной. Я облизал губы. Ещё раз коснулся клитора, раздвинув горячие складки. Положил запястье на лобок и слегка потянул наверх, открывая себе доступ. Ева откинула голову мне на плечо.

— Не надо… я не хочу… — слабо, с придыханием выдала она, и я, зажав клитор между указательным и средним пальцем, слегка сдавил его. Стало нереально влажно. Словно эту девочку не трахали никогда.

— Я держу себя в руках, — попытался оправдаться я.