Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Себастьян наклонился, жадно впиваясь в губы служанки, а её руки скользнули по его плечам, стягивая камзол. Ощущение отвращения усилилось, сдавливая грудь невидимыми тисками.

Поцелуй Себастьяна стал грубее. Фида слабо охнула, покорно принимая его напор. Их руки блуждали, хватая друг друга за одежду, за волосы. Ткань платья тихо зашуршала, и я заметила, как оно немного соскользнуло с белоснежного плеча.

Я вжималась в стеллаж, молясь, чтобы тени кабинета полностью меня поглотили.

Сцена, разворачивающаяся перед глазами, была не просто отвратительной, она была унизительной. Не для них, конечно. Для меня. Моё замужество, точнее, этот фарс, который так назывался, сейчас было растоптано этими мерзкими похотливыми играми. Совсем недавно был короткий период в моей жизни, когда я надеялась, что этот брак принесёт хотя бы уважение со стороны супруга. Но его не было и в помине. Он никогда не видел во мне женщину. Только вещь, на которую даже смотрел с отвращением…

Я крепче сжала кулаки, ощущая, как ногти вонзаются в ладони. Перед глазами встала та жуткая брачная ночь, которая оставила в моем сердце раны воспоминаний. Себастьян не смотрел на меня тогда с такой страстью. Не трогал меня с нежностью. Ни разу не поцеловал. Его движения были резкими, быстрыми, лишёнными какого-либо интереса или желания сделать мне хоть немного менее больно. Как будто я была пустым местом, инструментом для удовлетворения, и больше ничем…

Слёзы собрались в уголках глаз, но не слезы отчаяния. Это был гнев. Жгучий, острый, расползающийся по телу ядом. Грудь сдавило так сильно, что казалось, я сейчас задохнусь. И в этот момент произошло нечно удивительное.

Я не повелевала своему дару ничего, честно. Я даже не помнила о нем. Но он вдруг начал действовать без моей на то воли."

"Книги. Они сдвинулись. Именно те, которые стояли на верхней полке ближайшего к любовникам стеллажа. Я услышала лёгкий шорох, а потом — звук падения. Одна, вторая, третья — книги с грохотом слетели вниз, будто сброшенные невидимой рукой. Одна из них ударила Фиду прямо по затылку, а другая угодила мужу в плечо.

— Ай! — вскрикнула Фида, хватаясь за голову. — Что это⁈

Она отскочила от Себастьяна, прижимая руку к месту удара, а затем, увидев кровь на пальцах, разразилась громким воплем. Муж резко развернулся, на его лице застыло недоумение, которое быстро сменилось раздражением.

— Прекрати орать, — бросил он резко, стряхивая с плеча боль. — Это просто книги.

— Книги⁈ Они упали мне на голову, господин! — громко всхлипнула Фида, хватая его за рукав.

— Перестань истерику разводить. Разбудишь всё поместье, дура… — Себастьян стряхнул с себя ее пальцы, как нечто отвратительное.