Избавитель

Ростислав почувствовал желание обнять девушку и даже сделал движение к ней, но наткнулся на недоумевающий взгляд Будимира и опомнился. «Странно все же, что она так действует на меня», мелькнула почти задавленная эмоциями мысль. Но не задержалась в голове, утонула в более важных переживаниях.

Они с Будимиром двинулись к дереву-тюрьме, внутри которой иногда мелькало что-то серебристое, белое, живое. Однажды в одном из верхних отверстий даже показался круглый, янтарно-желтый, явно птичий глаз.

Циклопы, обходившие дерево кругом, наконец заметили гостей, остановились, в недоумении разглядывая их. Каждый из гигантов был в десять раз выше Светлова и мог бы спокойно раздавить человека ногой.

– Эй, уроды, здравия желаю! – крикнул Ростислав, сложив ладони рупором. – Есть деловое предложение. Великаны-турсы переглянулись.

– Угр хыхр? – пробурчал первый.

– Кто это? – перевел лингвер, хотя мгновением раньше Светлов и сам понял сказанное. Турсы разговаривали на одном из диалектов «провальных» миров Шаданакара, соседствующих с хронами Великих игв. Как они очутились здесь, в мире Гагтунгра, в другой метавселенной Веера, можно было только догадываться.

– Руссини бругдиг, – весело ответил Ростислав, что в переводе означало: «русские пришли». – Недерр фих герр баринегг (Предлагаю отпустить пленника). Хиш манар брад (Он мой друг).

Циклопы снова переглянулись, потом зычно заржали, разевая черные пасти. Один из них снял с плеча дубину, присел на корточки, навис над землянами, произнес одно длинное, почти непроизносимое человеческим языком слово.

– Ты, наверное, хочешь умереть, козявка? – перевел лингвер.

Ростислав пригорюнился, ответил в том же тоне:

– А вам, наверное, давно не мяли бока, мальчики?

Typс выпрямился, глаз его налился кровью.

– Гхрро?! (Что?!)

– Что слышал, – пожал плечами Ростислав. – Может, договоримся по-хорошему? Вы отпускаете пленника, мы дарим вам жизнь.

– Агр ахр! – прорычал второй циклоп, что переводилось как известное земное ругательство. – Фих герр буррухимм!

Он замахнулся дубиной, ударил, но дубина с лета наткнулась на невидимое препятствие, соскользнула и ахнула прямо по ноге приятеля. Тот завопил так, что затряслась ветвь под ногами, бросил свою дубину, схватился лапами за раздробленную ступню и запрыгал на одной ноге. Повалился на спину, продолжая вопить.

– Больно? – посочувствовал Ростислав, переждав крики. – Видите, какие вы неловкие? Чего доброго перебьете друг друга. Стоит ли так рисковать?

Турс, покалечивший приятеля, в недоумении глянул на него, заревел, ударил еще раз. Дубина отскочила от невидимого зеркала и едва не угодила ему в лоб. Циклоп отшатнулся, опустил дубину, озадаченный случившимся.

– Хочешь, вылечу твоего напарника? – спокойно предложил Светлов.