Выйти из боя

— Нашла, значит? — рядом присела Мотя.

Катя покосилась, вид у военфельдшера растрепанный, но уверенный. Рукав белого халата по локоть в саже. Куда это она лазила? Надо думать, ведро раздобывала.

— Куда он денется, красавец. Как он? Продышался?

— Лежит. Укол просит. Говорит, нога огнем горит.

— Хрен ему. Обойдется. Как остальные?

— Нормально. У стрелка со «сквозным» температура подскочила. Слушай, что ты парня так? Мы ведь ехали, а твой под обстрелом полз. Он же раненый.

— Полз? Блин, я, в принципе, верховую езду люблю, но не в должности кобылы.

— Ладно тебе. Он же вроде парень знакомый. Симпатичный.

— Во как? — Катя села. — Послушай, Матильда Матреновна, а не до хрена ли у тебя симпатичных знакомых? Я сама в связях не шибко разборчива, но ты уж совсем. Это я тебе по дружбе говорю, как беспартийная комсомолка семейному коммунисту. Эта круглая харя тебе мила? Очень хорошо. Я тебе сейчас поручение дам, как проверенному человеку. Ты пистолет вычистила?

Мотя заметно побледнела.

— Ты что? Я же военфельдшер, у меня специализация…

— Примолкни. Слушай внимательно. Прибудете в Новороссийск, лично передашь краснофлотца Чоботко в госпиталь. И сопроводительную записку передашь. В Особый отдел. Я сейчас накарябаю.

— Так ты же сама разве не…

— Мало ли как может повернуться. У меня этот хорек ушастый — не единственное задание. Сдашь его лично. Для этого пистолетом махать, понятно, не требуется, но бдительность не теряй.

— Сдам, — жалобно сказала Мотя. — Мне же их всех сдавать. И пакет передам. А что он такого натворил?

— Не твоего ума дело. Но к немцам он попасть не должен. Иди, пистолет чисти.

— Я своего не могу, — с ужасом прошептала Мотя.

— Да? А кто мне над обрывом «ТТ» в рожу тыкал?

— Вот и хорошо. Значит, остыла и в нем дырку с перепугу делать не будешь. Пусть живет. Только подальше от немцев. Ясно?

Потрясенная Мотя отошла. Конвоир она, конечно, еще тот. Но записку передаст. Большевистскую бдительность розовыми мужскими ушами не притупишь. Катя вытащила из прихваченного в подземелье вещмешка смятые листы с лиловыми госпитальными печатями. Заодно извлекла три банки тушенки и фляжку. Поманила Мотю.

— Подкорми личный состав. Фляга — спирт. На корабле может пригодиться. А сейчас мне царапины протри. Жжет грудь, прямо тоска.

— Откуда спирт? — Военфельдшер деловито взвесила флягу.

— Твой мордатенький ногу лечил. С местными главврачами.

— Вовсе он не мой. Он у Володечки служил.

— Ладно-ладно. Давай мне помощь оказывай, пока время есть.

Отошли от машины, уселись на сломанной ветви тополя. Царапины на груди покраснели, комбинезон натер, майка пострадавшую кожу не слишком спасала. Мотя энергично обработала царапины сначала спиртом, потом йодом.

— Как забор красишь, — прошипела Катя.