Выйти из боя

— А мне? — заорал Ленчик, прижимаясь щекой к ноздреватой поверхности ракушечника.

— А ты что, бескозырку потерял? — удивилась Катя. — Жалость какая, как же ты без моряцкой гордости?

Чуть стихло, двинулись дальше. Чоботко далеко выкидывал костыли, грязновато-белые палки стучали по обсыпанной пылью и листьями мостовой. Хрипел будущий гений, как загнанная лошадь.

— Еще немного, еще чуть-чуть. Не позорь интеллигенцию.

Под следующий обстрел попали уже у кладбища. Ползти вдоль стены Ленчику было трудно, и костыли мешали, и изнемог вконец. Впереди, над бухтой, встали в «карусель» «Юнкерсы». Десятка три — заходили один за другим, с воем срываясь в пике, гадили черными точками бомб. Катя, придерживая каску, смотрела завороженно, — над открытым кладбищем все было видно, как в театре. Значит, 1500 самолето-вылетов за день? Господи, да тут от полусотни с ума сойдешь.

Дальше у забора лежало несколько бойцов, один из краснофлотцев все оглядывался, жестами предлагая двигаться вперед. Катя отрицательно мотала каской. Поднадзорному требовалось полежать. Вдруг бойцы закричали, поднимаясь на колени, — один из «лаптежников» выпал из строя, оставляя заметный дымный след, потянул в сторону Мекензиевых гор. Бойцы вскочили, побежали вдоль забора.

— Вот так, блин! — с чувством проронила Катя, провожая взглядом дымящийся «Ю-87». — Эй, товарищ комсомолец, двинули вперед.

— Не могу. Сдохну сейчас, — прохрипел Ленчик, не поднимая головы.

— Не дури. Смотри, наши уже уходят. Немцы по квадратам бьют, следующий наш будет.

Подействовало, проскакал до угла. Катя, поддерживая за плечи, помогла форсировать кирпичный завал. Здесь повалились вместе, единственная нога краснофлотца Чоботко совсем уж не держала.

— Три минуты, — Катя постучала по черному циферблату. — Отдыхай и вперед.

— Не могу. Хоть стреляй на месте.

— Машина уйдет. Тогда до Камышовой гавани скакать козлом будешь.

Ленчик застонал и уткнулся мокрым лицом в рукав.

Козлом он так и не заскакал, зато попахивал хуже любого козлика. Катя терпеть не могла запахи несимпатичных мужчин. Краснофлотец Чоботко цеплялся за шею, жалобно хрипел-сипел в ухо. Катя хрипела еще громче, тяжел был сидящий верхом гений. Все-таки кормили их в госпитале не так уж плохо. Приходилось все время перехватывать мужские ноги под коленями. Вот он звериный оскал войны, — в мирной жизни хоть и изредка, но вас, товарищ сержант, на руках носили, а здесь все наоборот. Еще вещмешок и костыли мешают.

— Не ерзай, — Катя сгорбилась сильнее, удерживая на спине полуживую ношу.

Грохнуло где-то за домом. Посыпались ветви каштана и осколки камней. «Нет, залечь не могу», — подумала Катя. «Потом не встану. Фиг с ним. — Хоть на спине вроде бронежилета.