Выйти из боя

Стукнуло бы его, что ли? Ну, нет у меня сил дристунов таскать. Я ж не в секции тяжелой атлетики качалась».

Под эти малодушные мысли доковыляли до знакомого прицепа. Перебираясь через завал, Катя с огромным облегчением увидела родной «ЗИС». Навстречу, придерживая санитарную сумку, спешила Мотя. Тут сержант Мезина не выдержала — позорно растянулась на мостовой. Мешок-гений жалобно завопил. Ногу ему, понимаешь ли, ушибло.

Вместе с Мотей заволокли гения под защиту стены. Помог сапер с разбитой челюстью, самостоятельно двигаться он, в общем-то, мог.

Личный состав, кое-как устроившийся под стеной, смотрел, как хлебает Катя воду.

— Здоровая вы девушка. Полагаю, разрядница, — сказал капитан, неловко опирающийся на локоть. — А этот товарищ боец откуда?

— Попутчик, — пробулькала Катя, на миг опуская треснутую фаянсовую кружку с роскошным изображением алого мака на боку. Вода отдавала ржавчиной, но допить то, что оставалось в ведре, было бы пределом мечтаний. Катя поставила кружку. — Смотрю, вы обжились?

Раненые лежали в тени. Даже Окунева на носилках пристроили в мятых лопухах. Мотя, раздобывшая воду, заодно приволокла и четыре буханки хлеба из разбитой за углом машины.

— Устроиться мы, конечно, устроились, — едко откликнулся старший лейтенант. — Только у нас, товарищ руководящий сержант, знаете ли, постреливают. Немец словно с цепи сорвался.

— Намек понимаю, — Катя обтерла серой от пыли рукой рот. — Предлагаете передислоцироваться? Поддерживаю, однако имеются некоторые вопросы технического порядка. Мы эвакуируемся из Камышовой бухты. Там имущества и техники полно. Соответственно, фриц интересуется и лезет. Стоит нам туда спешить? Посадка у нас вечером.

Решили подождать. Если обстрел не возобновится, оставаться на месте до шести часов. Если немцы начнут долбить снова, выбираться на окраину и ждать там.

Катя лежала, прикрыв глаза ладонью. Солнце жгло, тень под стеной неудержимо уползала. Юг, чтоб ему… Немцы бомбили где-то у Стрелецкой бухты и Дачи Пятницкого. В тревожном затишье над городом стал слышен треск пулеметов и выстрелы батареи, огрызающихся у Корабельной стороны. С востока доносился единый тяжелый гул, немецкие минометы и ствольная артиллерия все еще работали по центру обороны.

Гнусно как-то. Не нужно об этом думать, но все равно гнусно. Нашла сокровище, называется. Да будь он хоть самим Леонардо, там, в клубном подземелье, самое время было ствол «нагана» ему в затылок сунуть. Он ведь даже не гад — так, полугадина слабовольная. Нет, так думать нельзя. Каждый может оступиться, дрогнуть. Осознает, загладит, реабилитируется. Гений, ежа ему в… Как же он умудрился фрицам из 28-й легкопехотной попасться? Они же вдоль моря наступали. Гений, блин, парадоксов друг. Хайло ушастое.