Выйти из боя

 — Сестрицу, никак, бог нам в помощь занес? Присаживайся, милости просим.

— Куда отсюда раненых отправили? — спросила Катя, косясь на раненого, странно покачивающегося у койки. Должно быть, контуженый.

— Подыхать их отправили. А мы, значит, и здесь околеть согласны. Да ты садись. По голосу слышу — не жидовка. Значит, садись.

Запах спирта Катя уже уловила. Да хрен бы с ними, лишь бы сказали, куда раненых повезли. Вроде еще не в хлам назюзюкались.

— Куда повезли? На Херсонес? В Стрелецкую?

— Да сядь, говорю! Гансы уже в городе. Отбегалась, комсомолка. Хлебни давай, — Катю ухватили за руку.

— Я не очень комсомолка, — сказала Катя, ненавязчиво освобождая запястье.

— Соображаешь. Нынче разговор другой пошел. Немец в политике разбирается. Хватит тебе с гранатами бегать.

Он облапил девушку за талию.

Катя поморщилась и вполсилы вмяла его мордой в котелок. Раскачивающегося «контуженого» пнула в живот, куклой повалился на нары. Третий отскочил в темноту, заверещал:

— Я списанный. Вчистую списанный!

«Летучая мышь» на столе покачнулась, пришлось ее хватать. Здоровяк было дернулся. Пришлось еще врезать.

— Ты что, сука?! — И больной, и здоровой рукой ухватился за лицо.

Катя прижала его стриженый наголо затылок к своему животу, надавила на шею чуть выше кадыка.

— Куда раненых повезли?

— Да я откуда знаю?! Ох, хрррр, пусти!

Сержант Мезина дала утерявшему боевой дух военнослужащему глотнуть воздуха:

— До трех считаю. Куда повезли?

— Не знаю! Нам места не хватило. Хрррр! Ой, студент, ты же слышал куда. Скажи, хр…

— Так в Стрелецкую бухту их отправили. Транспорт на Кавказ, говорят, подойдет, — испуганно сказали из темноты.

— Блин, сколько вас там, подпольщиков? — злобно проговорила Катя, не выпуская толстое горло. — На свет, живо! Доложите обстановку исчерпывающе.

В темноте застучали костыли, на койке заворочался «контуженый».

Появился из тени и Списанный:

— Сестрица, а что ты такая борзая?

Катя увидела лицо, заросшее коростой. То ли горел, то ли экзема какая-то приключилась. Но дело не в этом — очень уж ласково не задетый болячкой рот улыбался. Катя, стоя вполоборота и придерживая за горло здоровяка, напряглась.

— Слышь, кадра, иди-ка на шконку, телятина, — Списанный неторопливо поднял руку с «наганом».

— Мочи ее, Хамса! У нее «семерка» за пазухой, — прохрипел здоровяк.

— Хорошие фрицы ножички делают. Куда тут ножны отлетели, мать их…?

На нее смотрели, еще не поняв. Вдруг здоровяк подскочил с опрокинутого табурета, кинулся в коридор.

— Счас-с… — процедила Катя.

Куда он хотел удрать по длинному коридору? Собственно, и из дверного проема выскочить не успел. Пуля, она быстрая.

Катя сунула револьвер за пояс. Что-то коллекция «наганов» образовывается, словно у безвременно почившего товарища Котовского.