История одного замужества

Но, в сущности, что мы знаем о Дуняше?

Подкидыш? Допустим… Конечно, в каком-нибудь романе Ергольского она вдруг оказалась бы наследницей громадного состояния, но сейчас о романах нельзя думать, никак нельзя…

Амалия вспомнила, что убитой было 25 лет, что она была довольно хорошенькая, болтушка и, как выразился Анатолий Петрович, себе на уме. Если она поняла, кто убийца…

Нет, отмахнулась Амалия, опять не то. Она опять попадает в ту же ловушку, что и Иван Иванович; а самая главная ловушка этого дела заключается в том, что Ергольский, как ни крути, талантливый писатель, и пока она не выйдет окончательно за пределы навязанной им схемы, дело ей не раскрыть…

Да, именно схема была причиной того, что события развивались именно так, а не иначе, но главным в этой схеме было вовсе не убийство знаменитой актрисы, о нет…

«А если я не права?» – мелькнуло в голове у Амалии. Отбросим схему, и что остается? Только убийство безобидной горничной. Кому она могла помешать?

Если бы она была наследницей…

Э, нет, этак мы никогда не доберемся до правды! Ну, Матвей Ильич, ну и напридумывал…

И, выйдя из комнаты, Амалия решительно направилась туда, где находилась каморка Дуняши.

Иван Иванович изъял простреленную подушку как вещественное доказательство, но прочие вещи бедной девушки оставались на своих местах. Амалия перерыла полки шкафа, ощупала одежду, приподняла одеяло на постели и потрогала матрас, чтобы убедиться, что в кровати ничего нет.

«Ах, щучья холера! Если хотя бы примерно знать, что именно я должна найти…»

Она заглянула под кровать, увидела обшарпанный чемоданчик и, не мешкая, вытащила его из укрытия.

Пара чулок, какие-то газеты, порванный веер…

«Ну, понятно. Евгения Викторовна отдала за ненадобностью…»

На самом дне чемоданчика обнаружилась небольшая шкатулка.

Амалия заглянула внутрь, но там оказались только несколько красивых разномастных пуговиц («тоже, наверное, хозяйка отдавала лишнее»), дешевенькие бусы, несколько таких же колечек, метрика, сложенное вчетверо рекомендательное письмо от какой-то вдовы, у которой даже почерк вызывал неприязнь, и какая-то засохшая веточка. Больше – ничего.

Амалия села на стул и внимательно прочитала метрику, из которой действительно следовало, что Авдотья Фролова – дочь неизвестных родителей, после чего взялась за письмо. Сухо и желчно оно перечисляло недостатки Дуняши: забывает вытереть пыль, вертихвостка, забыла покормить кота, разбила вазу. В последней фразе милостиво допускалось, что, несмотря на это, Авдотья Фролова все же неплохая горничная – иногда.

«Если Евгения Викторовна все же взяла Дуняшу на службу с такой рекомендацией… Получается, не таким уж плохим человеком Панова была.