История одного замужества

 – Клавдия Петровна была немножко сердита, что ей досталось меньше вареников, чем обычно, и не задумываясь нанесла удар в самое чувствительное место.

– Клавдия Петровна!!! Ты хочешь сказать, что я повторяюсь?

– Может, и не повторяешься, но пишешь об одном и том же…

– Амалия Константиновна! Вот вы, как человек, тонко чувствующий поэзию… Объясните мне, почему Пушкину всю жизнь можно было писать про женские ножки, а мне про березки нельзя? Я не понимаю… Это… как ее бишь… дискриминация, вот!

– Николай Сергеевич, право же…

– Не слушайте его, Амалия Константиновна, у него еще есть стихотворение про ивы, так они тоже склонились печально и стоят, как брошенные девушки…

– Клавдия Петровна! Голубушка, честное слово, я не узнаю вас!

…В саду смеркалось. По траве пробежал ветерок, раскачивая цветы. Хлопотливая птичка – трясогузка – села на окно, послушала, о чем говорят в освещенной комнате большие и важные люди, разочарованно фыркнула и улетела прочь.

Глава 22. Шкатулка без секрета

Амалия не любила рано вставать. По работе ей нередко приходилось проводить бессонные ночи и вскакивать ни свет ни заря, поэтому в обычной жизни она предпочитала наверстывать упущенное. Тем не менее, когда на следующее утро Амалия проснулась в своей спальне в «Кувшинках», она, даже не глядя на часы, определила, что сейчас еще слишком рано.

На этом, в сущности, можно было остановиться, повернуться на другой бок, подоткнуть подушку поудобнее и попытаться уснуть снова, но Амалия сразу же поняла, что ей этого вовсе не хочется.

Вчера у Бирюковой среди разговоров о поэзии и прозе жизни было сказано нечто такое, что содержало ключ. Были произнесены какие-то слова, которые на миг словно осветили перед ней тропинку во тьме и позволяли надеяться, что все кусочки головоломки – а Амалия считала, что преступление всегда немножко головоломка, – наконец сложатся в правильном порядке.

Репортеры в зале, реклама… Нет, не то.

Если бы речь шла не о Пановой…

Тоже не то, хоть и теплее.

Вот убили бы одну горничную Дуняшу, так никому и дела бы не было, – кажется, так сказал поэт. Почему?

Если бы жертвой стала только горничная, то проверили бы ее связи, круг знакомств, недругов, конфликты, прошлое и нашли бы убийцу. Таким же порядком, каким действуют при расследовании любого убийства. Кому оно выгодно, кому жертва могла помешать и так далее…

Одним словом, если бы речь шла только о Дуняше…

И тут Амалия поняла окончательно, что именно ее так беспокоило, – и это было так неожиданно и в то же время настолько хорошо объясняло все неувязки, что она вскочила с постели и стала одеваться.

До сих пор следствие почти исключительно было занято Пановой, потому что она была убита первой, а гибель Дуняши представлялась лишь следствием.