История одного замужества

…Дмитрий Александрович привык, что его иногда поднимают с постели, отрывают от дел и даже не дают толком позавтракать, как было в этом случае, когда в его доме появилась баронесса Корф и потребовала немедленно ее принять.

– Доктор, – выпалила баронесса, даже не соизволив присесть, – умоляю вас, ответьте мне только на один вопрос!

И, услышав его, Колокольцев так изумился, что даже уронил вилку.

– Право же, сударыня, я не понимаю, для чего вам… Ну хорошо. Да, я готов подтвердить, что Авдотья Фролова не была девушкой. Но…

– В два часа в «Кувшинках», – загадочно молвила Амалия, сверкнув глазами. – Приходите, доктор, вы не пожалеете. В конце концов, правосудие ведь должно восторжествовать, даже если мир рухнет, не так ли?

Глава 23. Разоблачение по всем законам жанра

– Госпожа баронесса, – в некотором изумлении промолвил Иван Иванович, – должен сказать, что я все же не понимаю…

– Расследование еще не закончено, господин Игнатов, – стальным голосом ответила Амалия, – и предписание, в соответствии с которым мы должны работать вместе, еще в силе. Поэтому сделайте так, как я прошу, и соблаговолите доставить к двум часам в «Кувшинки» обоих подозреваемых. Можете прихватить с собой любое количество полицейских и жандармов, мне все равно.

Сердясь, Иван Иванович сделал последнюю попытку усовестить баронессу.

– Но сегодня утром Ободовский уже признался в обоих убийствах! У меня есть на руках надлежащим образом заверенный документ…

– Иннокентий Гаврилович решил сыграть благородного героя, – сквозь зубы ответила Амалия, и ее глаза сверкнули. – А благородный герой ни за что не оставит в беде женщину, которую любит. Так или иначе, его признание все равно неправда.

– Амалия Константиновна!

– Милостивый государь, мне представляется, что мы тратим на бесплодные споры время, которое можно было бы употребить с куда большей пользой. – Амалия топнула ногой. – Щучья холера, да сделайте вы так, как я говорю, и я даю вам слово, что вы не прогадаете!

Следователь Игнатов хотел было возразить, что одного слова баронессы (которая, как он только что понял, ему окончательно разонравилась) ему недостаточно, но тут он поглядел на лицо Амалии – и сдался. Хотя Иван Иванович не слишком хорошо разбирался в женщинах, он все же чувствовал, когда именно лучше им уступать, иначе последствия могут оказаться непредсказуемыми.

«И что это взбрело ей в голову? Не понимаю, решительно не понимаю… Или она питает к этому Ободовскому какие-то чувства? Гм… Вот оказия, однако! Поначалу все было так хорошо, и вдруг…»

Итак, к двум часам в усадьбе баронессы Корф собралось множество людей. Был тут нервничающий Ергольский, его жена, как всегда казавшаяся самим спокойствием, и журналист Чаев.