ИСТИНА

Борис стоял у дверей отеля «Ланкастер», тихого, по словам Бернара, весьма отдаленного от центра. Но в каждом городе свое представление о расстояниях. Ночью Борис, сориентировавшись по карте, за двадцать минут дошел до главной улицы Дамрак и, несмотря на позднее время, отработал два маршрута от центра до гостиницы.

Ночной Амстердам поразил его зыбкой нереальностью, ему казалось все время, что идет он мимо специально выстроенных декораций из фильма о веселой и выдуманной жизни.

Хорошо бы пожить в этом городе. Просто так, бездумно и праздно. Пить пиво в маленьких кафе на берегу каналов, шляться по улицам, завести роман с веселой местной барышней, вечерами сидеть за столиком на Рембрандтс-пляйн и смотреть, как плывет мимо чужая карнавальная жизнь.

До чего же ему хотелось расслабиться! С того дня, когда он, пройдя подготовку, стал офицером спецназа, в нем, словно болезнь, поселилось чувство тревоги. Оно не покидало его ни на минуту, жило в нем.

Чем дольше он работал на Новожилова, тем сильнее ощущал, что становится таким же бандитом, как братки из коптевской или мазуткинской группировок.

Поначалу он находил отговорки, и в этом его усиленно поддерживал Вдовин, выдумавший целую робин-гудовскую теорию бедных и богатых. Когда они сопровождали транспорты с оружием, им говорили, что все эти автоматы, ракеты, ПТУРСы и «стингеры» должны получить те, кого предали новые хозяева России. То бишь бывшие союзники СССР, с которыми вместе сражался и Борис Кондрашов.

Конечно, ему много платили, и у него есть приличный счет в «Лионском кредите», но все чаще и чаще он начинал думать о том, что стал разменной монетой в руках фальшивомонетчиков.

За амстердамское дело он взялся безо всяких колебаний — слишком хорошо знал он этого ван Дехена.

Голландский банкир был сволочью, торговцем наркотиками и педерастом.

Ребятам Кондрашова приходилось охранять его в Москве, и они рассказывали, что каждый вечер голландец мчался на Пушку, брал там двух мальчиков, благо юных педерастов на Пушкинской площади было в избытке.

Рассчитывался с ними голландец героином. Ребята говорили ему, что пацаны еле выползали утром из квартиры, в которую Новожилов селил ван Дехена.

У Кондрашова этот стройный, очень элегантный господин с безукоризненным пробором вызывал твердое чувство гадливости.

Когда Вдовин скомандовал: «Фас!» — Борис с удовольствием взялся за эту работу.

Кондрашов стоял у отеля «Ланкастер», соображая, где бы ему выпить утренний кофе.

Возвращаясь вчера, он приметил два кафе, которые, правда, были уже закрыты.

Борис пошел в сторону центра.