Иранская мина

 – Похож на него?

Шарбонно задумался, взяв в руки фотографию. Жобен посмотрел, но лишь неопределенно пожал плечами. Сосновский подумал и решил, что фото Хартмана показывать не стоит. Какую легенду он предложит французам, которые знают почти всех журналистов в Тегеране? Скорее всего, они его знают.

– Слушай, Мишель, а кто они? – задал Жобен неудобный вопрос.

Главное – не врать витиевато, не создавать красивую правдоподобную историю. Журналистов на это не купишь, они сами горазды такие истории сочинять и сразу сочинительство в рассказе чувствуют. Тут глупость какая-нибудь подойдет или скучная проза жизни, к которой у профессионального журналиста стойкая идиосинкразия. Так что Сосновский в ответ с готовностью махнул рукой.

– Это какая-то дамочка, которая тут живет, наверное, уже давно. Этот человек – это или ее муж, или телохранитель, которого муж приставил к ней. Она не мусульманка, видать, муженек ее так любит, что не требует от нее принять веру и надеть хиджаб. Но женщина она симпатичная, и за ней часто увиваются любители приключений. Вот один знакомый даже нарисовал ее. А я подобрал рисунки и решил вам показать. Местная достопримечательность.

– Если, Мишель, ты решил с ней познакомиться, – доверительным тоном заговорил Шарбонно, – то лучше выкинь эти фото и забудь. Убьет он тебя и глазом не моргнет. Ты думаешь, я почему жив остался? Да Арман побежал за мной, кричал, звал меня. Вот и не решился этот араб меня прикончить. Решил сам скрыться следом за своей хозяйкой. Есть женщины и попроще, и подоступнее, даже в этой стране. Ты мне скажи, если захочешь, я тебе дам адресок. Да и вместе сходим!

Жак подмигнул Сосновскому, тот расхохотался в ответ и сразу же перевел разговор на другую тему. Михаил начал рассказывать заготовленную историю про повара из советского посольства, который придумал, как совмещать жирную русскую кухню с постной английской.

Из пресс-центра выбежала девушка и стала звать Жака, размахивая лентой телетайпа. Французы как ошалелые бросились к зданию, на ходу едва успев извиниться перед Сосновским. Михаил с облегчением вздохнул и уселся на лавку, где осталась оберточная бумага из-под бутербродов. Ну, теперь все ясно. Дурацкая ситуация. С другими людьми так поступать нельзя. Но журналисты настолько ушиблены своим делом, что все, что не похоже на политическую сенсацию, их не интересует.

В туалете кафе Михаил старательно сжег фотографии и отправился на встречу с Хартманом. День выдался на редкость теплым, голова у Сосновского после последней грандиозной попойки с журналистами болеть перестала, выпитый кофе добавил бодрости.

Ну и результат предъявления фотографий рисунков Зухры внушил оптимизма. Теперь есть о чем подумать.