Иранская мина

Всем хочется определенности и в действиях, и в сроках. Все страшно устали от войны.

– Особенно Советский Союз, – поддакнул Сосновский и, похлопав Жобена по плечу, перевел разговор на другую тему: – А где Шарбонно? Почему я не вижу Жака? Что, опять женщины? Или снова в самый неподходящий момент подвернулся обманутый муж?

– Нет, он теперь осторожен, – рассмеялся Жобен, сразу вспомнив ту самую историю, когда Жак пострадал от своей любвеобильности. – Он отправился в бар за бутербродами и сигаретами. Что за страна – ни сигарет купить, ни выпить! Скучная у них религия, Мишель, ограничений много. Верить в Бога надо так, чтобы оставались время и желание на другие удовольствия.

– Арман, тебя за богохульство сожгут на костре, помяни мое слово!

И тут в зале появился Шарбонно. Он помахал рукой и поднял над головой увесистый пакет из оберточной бумаги. Жобен потянул Сосновского за рукав."

"В парке на лавке они разложили бутерброды и принялись спорить о событиях последних двух дней. Сосновский слушал французов, не особенно налегая на бутерброды. Он видел, какими голодными были журналисты. Наверное, не успели даже позавтракать. Перебежав через улицу, Михаил поймал за фартук официанта, сунул ему в карман жилета купюру и показал в сторону парка и лавки. Через несколько минут официант принес на подносе шесть благоухающих чашек кофе. Французы зааплодировали, дожевывая последние бутерброды.

Кофе был великолепен. Разговор сразу престал быть резким и эмоциональным. Беседа потянулась мягко, с наслаждением, под стать густому, крепкому и сладкому напитку. Теперь Сосновский воспользовался ситуацией и достал из кармана фотографию, сделанную с карандашного рисунка.

– Слушайте, вам знакома вот эта дама?

Жобен взял фото, нахмурился, что-то припоминая. Шарбонно встал рядом с другом и тоже уставился на фото. Его глаза мгновенно заискрились, он схватил фото и чуть ли не запрыгал на месте от восторга.

– Это она, Мишель! Это же та самая женщина, за которой я увязался возле рынка! Ну, ты помнишь ту историю?

– Это когда какой-то местный блюститель морали огрел тебя по голове?

– Да, похожа, – согласился Жобен. – Но я-то ее видел всего один раз, это Жак на ней взглядом дыру провертел. Я ее видел больше со спины.

– Со спины она так же восхитительна, – засмеялся Шарбонно. – Аж голова кругом!

– Голова у тебя кругом от другого – от того типа, – подсказал Сосновский. – Помнишь его?

– Если честно, то не очень, – вздохнул француз. – Все произошло так быстро, почти мгновенно. Я обернулся, встретился с ним взглядом, тут же последовал удар по голове, и наступила темнота. Но лицо у него неприятное и взгляд не очень добрый.

– Узнаешь его? – Сосновский вытащил еще одно фото с карандашного рисунка, который сделала по памяти Зухра.