Инсургент

Я могу сосредоточиться на шуме, а не на собственных мыслях. Шум и действия — спасение от боли и вины.

Просыпаюсь, когда костер почти догорел, и только несколько Афракционеров до сих пор не спят. Мне требуется всего пара секунд, чтобы понять, что именно меня разбудило — я слышала голоса Эвелин и Тобиаса в нескольких метрах от себя. Я лежу тихо в надежде, что они не заметят моего пробуждения.

— Придется все мне рассказать, если ты и правда рассчитываешь на мою помощь, — говорит он. — Впрочем, я не уверен, что так уж нужен тебе.

Я вижу тень Эвелин на стене, мерцающую из-за огня. Она прямая и сильная, совсем как Тобиас. Она накручивает пряди волос на пальцы, когда говорит:

— Что именно ты хочешь знать?

— Расскажи про схему. И карту."

"— Твой друг был прав, думая, что на карте и схеме представлены безопасные дома, — говорит она. — Но он ошибся с подсчетом населения… мы не считаем всех Афракционеров, только определенных. И, держу пари, ты знаешь, о ком речь.

— Я не в настроении угадывать.

Она вздыхает:

— Дивергенты. Мы считаем Дивергентов.

— Откуда вы знаете, кто они?

— Перед атакой Отреченные исследовали Афракционеров на определенную генетическую аномалию, — ответила она. — Иногда это исследование включало пересдачу теста на способности. Иногда что-то более сложное. Но, как они сказали, по их подозрениям у Афракционеров самый высокий процент Дивергентов среди всех групп в городе.

— Я не понимаю. Почему?

— Почему среди Афракционеров так много Дивергентов? — видимо она ухмыляется. — Очевидно, те, кто не способен выбрать определенный тип мышления, скорее всего, покинут фракцию или завалят инициацию, верно?

— Меня не это интересовало, — сказал он. — Я спрашивал, зачем вы считаете Дивергентов?

— Эрудиты ищут рабочую силу. Временно они выбрали для этой цели Бесстрашных. Они будут продолжать свои поиски, пока не узнают, что у нас больше всего Дивергентов. Даже если не узнают, я должна быть в курсе, сколько моих людей способны сопротивляться моделированию.

— Справедливо, — говорит он. — Но почему Отреченные были так заинтересованы в поиске Дивергентов? Сомневаюсь, что они хотели помочь Джанин.

— Разумеется, нет, — отвечает она. — Но, к сожалению, я не знаю. Отреченные неохотно делились информацией, которая вызывала лишнее любопытство. Нам говорили ровно столько, сколько считали нужным.

— Странно, — бормочет он.

— Может тебе стоит спросить об этом своего отца, — предлагает она. — Это он рассказал мне о тебе.

— Рассказал обо мне, — повторяет Тобиас. — Что рассказал обо мне?

— Он подозревал, что ты Дивергент, — отвечает она. — Он всегда следил за тобой. Замечал твое поведение. Был чрезвычайно внимательным.