Инсургент

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Перевод: Маренич Екатерина, Ника Аккалаева, Валентина Суглобова, Мартин Анна, Воробьева Галина

Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль, Юлия Митрофанова

Один из Афракционеров разжег костер, чтобы мы могли разогреть пищу. Те, кто хочет есть, сидят в кругу вокруг большой металлической миски, в которой горит огонь. Сначала нагреваем банки, затем раздаем ложки и вилки и передаем банки по кругу так, чтобы каждый смог попробовать содержимое каждой. Когда я погружаю свою ложку в банку с супом, то стараюсь не думать о том, что таким образом можно подхватить множество болезней. Эдвард усаживается на землю рядом со мной и берет банку супа из моих рук.

— Итак, все вы из Отречения? — он запихивает лапшу и кусок моркови себе в рот и передает банку женщине слева.

— Были, — отвечаю я. — Но Тобиас и я перевелись, и… — неожиданно я понимаю, что не стоит никому говорить о том, что Калеб и Сьюзан присоединились к Эрудитам. — Калеб и Сьюзан все еще Отреченные.

— А, твой брат. Калеб, — говорит он. — Ты бросила свою семью, чтобы стать Бесстрашной?"

"— Ты говоришь, как Искренний, — бросаю я раздраженно. — Можешь держать свое мнение при себе?

Тереза наклоняется.

— Вообще-то, первоначально он был Эрудитом. Не Искренним.

— Да, я знаю, — говорю я. — Я…

Она перебивает меня.

— Как и я. Хотя мне и пришлось уйти.

— Что случилось?

— Я была недостаточно умна, — она пожимает плечами и берет банку фасоли у Эдварда, погружая в нее ложку. — Не получила достаточно высокий балл на тесте инициации. Поэтому они сказали: ""Ты либо потратишь свою жизнь на уборку исследовательских территорий, либо уйдешь"". И я ушла.

Она смотрит вниз и облизывает ложку. Я забираю у нее фасоль и вместе с ложкой передаю Тобиасу, который смотрит на огонь.

— И много здесь Эрудитов? — спрашиваю я.

Тереза качает головой.

— Большинство из Бесстрашия, — она наклоняет голову в сторону хмурого Эдварда. — Затем Эрудиты, затем Искренние и совсем немного Дружелюбных. Инициацию Отреченных никто не проваливает, поэтому их единицы, за исключением тех, кто пережил атаку и пришел к нам за защитой.

— Думаю, я не должна удивляться по поводу Бесстрашных, — говорю я.

— Ну да, у вас одна из худших инициаций, да и на пенсию рано уходите.

— Пенсию? — переспрашиваю я. Удивленно смотрю на Тобиаса. Он слушает и выглядит почти нормально, глаза темные и вдумчивые в свете огня.

— Когда Бесстрашные достигают определенного уровня ухудшения физической формы, — отвечает он. — Их просят уйти. Тем или иным способом.

— А в чем заключается иной способ? — сердце тяжело бьется, будто знает ответ, но не может принять его без подсказки.

— Скажем так, — говорит Тобиас. — Для некоторых смерть предпочтительнее становления Афракционером.